Десять: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ему было шестьдесят четыре года. Нужно было отложить все намерения и ожидания, чтобы подготовить всё необходимое, чтобы проститься с отцом.

Это известие выбило девушек из колеи на несколько дней. Первый день они плакали все вместе, сидя втроём в гостиной среди недоклеенных обоев, – в той самой гостиной, в которой когда-то стояли их кроватки, сначала Галина, затем Ленина, затем и Танина. Здесь проходило всё их детство, правда проходило оно больше в ожидании отца из командировок. Пока сидели, тихим шепотом вспоминая отца, – они вновь почувствовали себя одной семьёй, почувствовали себя родными, и только теперь поняли, что эта связующая нить их родства несколько дней назад оборвалась.

Потерялась. Исчезла. Ушла в другой мир.

Хоронили отца все вместе, Анатолий, муж Галины, Сергей, жених Лены и Виктор, друг Татьяны вместе с родственниками несли гроб, за ним шла Элеонора и её дочери. Родственники, приехавшие на поминки со всех концов необъятной родины успокаивали Элеонору и дочек, вспоминая заслуги Алексея Германовича. Пришли его друзья по лаборатории, которые рассказывали интересные случаи из полевой жизни в экспедициях, рассказывали о его героизме, о его наблюдательности и внимательности ко всем, о его весёлом характере и неутомимом чувстве юмора.

Дочерям, которые не совсем внимательно слушали родных, знакомых людей, знавших отца, порою казалось, что все эти люди вспоминают другого человека, – так далеко было их детство, так далеко стал в последние годы от них их родной отец. Элеонора Алексеевна больше молчала, но переживала, и платок в её руках не просыхал. Она никак не могла ожидать того, что произошло, хотя в душе успокаивала себя, что успела сделать всё, что было необходимо, чтобы обеспечить дочерей жилплощадью. У этой опытной и закалённой в коммерческих сделках женщины практичность всегда брала верх перед другими чувствами.

Через полгода у нотариуса читали завещание отца.

К удивлению семьи, он ничего особого не оставил, кроме небольшого счёта в банке, на котором средств было меньше, чем потратили на похороны, архива писем и бумаг с его недописанными отчётами и статьями по минералогии и коллекции камней. Всё это он завещал своим дочерям поровну.

Прежде чем читать завещание, угрюмый нотариус полчаса читал выдержки из законов и постановлений, и все ждали чего-то неожиданного, хотя в это «неожиданное» никто не верил. Но когда нотариус прочитал короткое завещание и закончил словом «поровну» все как-то уныло притихли и даже улыбнулись. Как делить «поровну» эти коробки с камнями и минералами, а главное – зачем это всё «делить поровну» – никто не понимал.

Выходили из кабинета по одному, вздыхая и хмурясь. Уже никто не вспоминал гостиную, игры, отца, своё детство, кроватки и ожидание его приезда. Жизнь продолжалась. И нужно было жить.

8.

Конечно, ни о каком «поровну» речи и быть не могло.

Через несколько месяцев ремонт в квартире был закончен, мебель куплена и, казалось, что жизнь продолжается. Но жизнь втроём под одной крышей всё равно почему-то не складывалоась, – мелкие и крупные ссоры из-за пустяков продолжали лихорадить новые отремонтированные комнаты и их обитателей. Галя уехала вместе с мужем в другой город, куда его отправили служить по своему ведомству; у Елены не складывалась личная жизнь с взбалмошным и непрактичным Сергеем, который устраивался каждую неделю на новую работу и ни с кем не уживался; Татьяна, заканчивая учебу на втором курсе института культуры, чтобы не ругаться с сестрами по пустякам, оставалась жить на старой маминой даче, где провёл последние дни отец.

Там, на старой даче, Татьяна впервые открыла дневники отца, которые до этого она практически не видела. Читая по вечерам записки отца в дневниках, Татьяна постепенно открывала для себя совсем другого отца, – нежного, любящего, доброго романтика, который верил в науку, в будущее страны, который до последнего мечтал вернуться в институт, в свою лабораторию, чтобы продолжить исследования.

Разбирая камни из коробок, каждый из которых был уложен в картонную упаковку и аккуратно надписан, Татьяна впервые попыталась рассмотреть эти камни повнимательнее, и у нее родилась мысль показать эти минералы какому-нибудь учёному, понимающему толк в минералогии.

Так появился Владимир Иванович, старый друг отца, который даже не подозревал об объёме и редких экземплярах в коллекции Алексея Германовича. Татьяна пригласила его осмотреть коллекцию и дать хоть какую-нибудь ориентировочную оценку коллекции отца. Владимир Иванович честно ответил, что не в силах оценить некоторые экземпляры, потому что подобных камней нет ни в одном существующем музее и лаборатории. Он предложил Татьяне пригласить другого, более компетентного специалиста из Голландии, его друга, химика-геммолога Криса Андерсена, который через две недели должен быть в Москве, на конференции. Через две недели голландский ученый, приехав на дачу к Королёвым, начал осматривать коллекцию отца, – изучение и исследование экземпляров затянулось на несколько дней. Пока Крис Андерсен работал, осматривая экспонаты и изучая их при помощи микроскопа и некоторых химических приборов, Татьяна наслушалась много интересного из жизни камней и минералов. Вердикт учёного к концу недели был неожиданным: всю коллекцию за исключением пяти вообще неизвестных науке минералов он оценивал примерно в четыреста тысяч долларов.

Эта новость стала для Татьяны шоком.

Она никогда не могла представить себе, чтобы эти, как они в семье шутили «камешки», стоили так дорого. Весь вечер и всю ночь Татьяна не могла сомкнуть глаз, она перебирала камни, присматривалась к ним, читала их научные названия и описания и удивлялась… Она удивлялась тому, что никто из семьи не понял отца, а он видимо, догадывался о высокой стоимости своей коллекции, раз так дорожил каждым экземпляром.

Но почему он никому не рассказал об этом?

Почему хранил молчание и отшучивался, называя себя «копателем»? Почему не оставил ни единой записки, из которой можно было бы почерпнуть сведения о коллекции? Ведь коллекцию действительно в какой-то момент могли просто в прямом смысле слова «выбросить на помойку», был момент, и Татьяна это вспомнила, когда они просто ходили по этим камням, чуть ли не наступая на них. «Вот, ходили, практически по золоту ногами», – вспоминала она, открывая пакет с письмами.

В архиве было много писем: часть из них Татьяна помнила и читала много раз, когда был жив отец и архив находился в квартире. Но с огромным удивлением Татьяна обнаружила также письма, которые … не были открыты. Каким образом они прошли мимо её глаз? Мимо глаз сестёр? Почему никто не открыл их и не прочитал?

Всю ночь Татьяна читала письма отца, его впечатления от поездок и экспедиций, его наставления дочкам и его шутливые примечания, которые он любил оставлять в письмах. Он мог добавлять к письму нескончаемый поток постскриптумов, чередуя свои размышления и случаи из жизни, описывая закаты и восходы, мечтая о новых экспедициях и о обязательном возвращении домой к своим дочкам.

Теперь, читая письма отца, Татьяна стала по-другому смотреть на него и по-другому чувствовать его слова. Вся любовь отца к дочерям таилась именно здесь, в письмах, которые он любил писать в свойственном ему шутливом тоне. Только теперь, когда прошло больше года со дня его смерти, Татьяна неожиданно открыла для себя совершенно незнакомого человека, который в каждом письме напоминал дочкам о своей любви, в каждом письме признавался в том, что скучает и хочет вернуться домой, хочет обнять их, играть с ними, беседовать о жизни и слушать их.

Ещё через полгода вся коллекция была куплена английским бизнесменом, который вёл свои дела в Лондоне и Москве при посредничестве Криса Андерсена. Стоимость коллекции была оценена Крисом окончательно в четыреста пятьдесят тысяч долларов. Именно такую сумму предложили английский ученый и бизнесмен за коллекцию редких камней и минералов, собранных Алексеем Германовичем Королёвым. Единственное условие, на которое долго не соглашался английский предприниматель, – по российским законам коллекцию нельзя было вывезти за пределы страны. Но в конце концов, Владимир Николаевич, друг отца и коллега по лаборатории уговорил англичанина создать коммерческое предприятие на территории России и оставить коллекцию для работы с ней здесь, в Москве. Так решена была судьба этой уникальной коллекции. Деньги были перечислены в течение одного дня Татьяне на счёт в крупном банке и когда ей позвонили и попросили приехать в банк, подтвердить перевод, Татьяна не подозревала ещё о той сумме, которая «легла на счёт». Утром, в банке, подписывая бумаги, она долго считала нули в этой огромной цифре, не веря своим глазам. Она несколько раз перечитала свою фамилию и проверила сумму, прежде чем подписала документ.

Знал ли её отец о том, что его коллекция «камушков», как он её шутливо называл, может стоить по сегодняшним ценам почти полмиллиона долларов, так и осталось загадкой. Наверное, догадывался, – думала Татьяна, – что его коллекция баснословно дорогая, раз писал в завещании, что коллекцию делит на троих дочерей.

Конечно, Татьяна не стала скрывать от сестер известие о продаже коллекции. Когда она рассказывала об этом сестре, Елене пришлось несколько раз бегать на кухню за валерьянкой. Затем позвонили домой Гале, попросили её приехать. Поначалу Галя отказывалась верить Тане. Но затем, видя её преображенное лицо и чистые, ясные глаза человека, которому «уже ничего не нужно» – Галя вдруг стала выговаривать сестре за то, что она не рассказала об этом раньше. Сестры обвинили Татьяну в том, что она захотела присвоить все деньги от продажи папиной коллекции, но Татьяна быстро успокоила их, сказав, что не собиралась нарушать папино завещание, над которым они когда-то шутили.

На следующий день мама попросила приехать дочерей к ней, в новую квартиру и они долго обсуждали, как потратить эти огромную сумму – для Элеоноры Алексеевны такой «подарок» стал огромным сюрпризом, и слушая Таню, мама несколько раз даже всплакнула. Она призналась дочкам, что не ожидала такого от Алексея. На «семейном совете» женщины решили разделить всю сумму на четверых, дочки сами предложили матери участвовать в разделе, не оглядываясь на завещание отца, и Элеонора Алексеевна, особо не думая, согласилась.

Наследство от продажи коллекции было быстро потрачено: на свою долю Галина и Елена приобрели новые двухкомнатные квартиры в центре города, а мама Элеонора наконец-то осуществила свою мечту о двухэтажном доме на берегу моря. Таня, по взаимному согласию семьи, осталась жить в старой трехкомнатной квартире на Кронштадтском бульваре. Сёстрам всё не терпелось узнать, куда потратит Татьяна средства от продажи, но вот прошло уже больше двух лет, а Татьяна не спешила с тратами. Тогда, когда они обсуждали стоимость отцовской коллекции, Татьяна твёрдо решила сначала отдать дань памяти отца – поставить хороший памятник на кладбище вместо того креста, который стоял со дня похорон, но когда она завела разговор об этом, сёстры почему-то начали уходить от разговора, рассказывали ей о том, что все средства уже спланированы и расписаны до копеек. Поговорить на эту тему с матерью она так и не смогла, и решила сделать всё самостоятельно.

На могиле отца установили невысокий каменный крест. Тот самый белый молочный кварц, – редкая порода, о которой отец когда-то рассказывал Тане, когда она была ещё маленькой. Камень, который быстро согревается от тепла человеческих рук.

Странная штука память, – всю жизнь она почти ничего не помнила о тех историях с камешками, о которых отец рассказывал ей в детстве. Теперь же она отчётливо вспоминала все подробности разговоров. Казалось, в руках она держала замёрзший кусок полупрозрачного молока, – отец давал ей потрогать, чтобы она почувствовала, как быстро он согревается от тепла человеческих рук. Именно из этого камня и был сделан православный крест, который возвышался теперь на могиле Алексея Германовича Королёва.

9.