Египетский роман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В итоге блюда, которые готовил Чарли, были остры и неподражаемо вкусны. Благодаря такой выучке он полностью взял на себя стряпню в квартире на проспекте Нордау. Обвязавшись фартуком, он резал, строгал, жарил, перемешивал на маленькой кухне с таким суровым видом, словно речь шла по меньшей мере о предотвращении семейной катастрофы. Все его движения – к полке, к холодильнику, к плите – были стремительными и нервными. Категорически запрещалось его отвлекать.

Когда Чарли, отлучившись от плиты, выходил на балкон выкурить несколько сигарет подряд, Вивиан пробиралась на кухню и отливала немного соуса в раковину, разбавляя остаток подсахаренной водой. Застав ее на месте преступления, Чарли разражался страшным криком, а потом долго возился с пострадавшим блюдом, исцеляя его с помощью куркумы, горчицы и черного перца.

Квартира Чарли и Вивиан была всего лишь двухкомнатной, зато с огромным балконом, намного шире и выше, чем у Виты и Адели. Сюда залетал морской бриз, и дух захватывало от вида: угловой балкон одной стороной выходил на проспект, усаженный красивыми кряжистыми деревьями, а другой – на маленькую кипарисовую улочку. Толстые стволы кипарисов снизу были облеплены белыми грибами-паразитами. Дети давили грибы, пытались извести их, но безуспешно: симбионты появлялись снова и снова.

Существенным недостатком квартиры на проспекте Нордау было отсутствие комнаты для родителей. Им приходилось спать в гостиной на раскладном диване. От продавленного матраса у Чарли болела спина. «У меня люмбаго», – говорил он.

Большой западный балкон был разделен ровно пополам несущим столбом. В углах посадили растения, за которыми Чарли усердно и преданно ухаживал. Время от времени наведывался садовник Захария, подрезал кусты, добавлял удобрение. Он был дальним родственником певицы Шошаны Дамари и жил вместе с матерью на улице Пророка Амоса, у детского сада, куда ходила Старшая Дочь. Его мать была помешана на алюминии, она заполнила весь двор алюминиевыми кастрюлями и тазами. Иногда она лупила по ним, и в детском саду все застывали в изумлении.

Вивиан и Чарли мало в чем придерживались единого мнения. Он остался, как был, социалистом, а она со временем стала прожженной торговкой, умеющей биться за свой интерес и брать противника измором. Она интуитивно боялась капитализма, который может лишить человека всего, и потому берегла каждый грош. Обоих больше всего страшили долги, а поскольку Чарли имел странную склонность покупать всякую всячину, вовсе не так уж необходимую, вроде полок, металлических уголков, инструментов «Блэк энд Декер», в результате ночных дискуссий было принято решение предоставить Вивиан монопольное право распоряжаться доходами и расходами. Под ее умелым руководством удавалось сводить концы с концами и даже появилась надежда скопить кое-что дочерям. Кухню Вивиан практически полностью уступила мужу. За покупками они ходили все вместе и брали с собой девочек, только одежду в «Ата» и в «Бейт Романо» покупали без Чарли. Иногда Вивиан покупала в этих дешевых аутлетах одежду второго сорта. Это было разумно, ведь оба они наемные служащие, хотя и получали подарочные сертификаты к праздникам и тринадцатую зарплату, которую откладывали на отдельный сберегательный счет.

Будущее квартиры на проспекте Нордау тоже виделось ими совершенно по-разному. Вивиан рассматривала ее как промежуточный этап на пути к трехкомнатной квартире с двуспальной кроватью, которую не придется раскладывать, но Чарли никуда переезжать не собирался.

Заветной мечтой Чарли было получить от муниципалитета разрешение на постройку комнаты на крыше, а может, еще и прикупить участок крыши у соседей для второго балкона и этот балкон заполнить кадками с кустами, чтобы они стояли на солнце весь день, в отличие от кустов на их большой лоджии, которым солнце доставалось лишь во второй половине дня. Однажды Чарли взял остро очиненный карандаш и уселся чертить план: где разместить деревянную, но прочную спиральную лестницу в комнату на крыше, как соединить комнату с открытым балконом, чтобы белье тоже оказалось под прямыми лучами солнца и быстро сохло, а проволоку для белья не требовалось делить с соседями.

Когда он поднялся и стал мерить гостиную шагами, Вивиан сказала, что нет ни малейшего шанса получить разрешение от муниципалитета, что все соседи будут против, зачем же ссориться с ними. Он ответил, что все возможно, если подмазать нужных людей в муниципалитете.

В начале семидесятых Чарли без ведома Вивиан обратился к работавшему вместе с ним в «Эль-Аль» архитектору, и тот с очень большой скидкой выполнил самый настоящий профессиональный план комнаты на крыше. План на пергаментной бумаге долгие годы хранился в полке секретера в особой коричневой папке с черной резинкой, среди других пергаментных бумаг, на которых не было никаких чертежей. На полях чертежа красивым почерком Чарли с наклоном вправо было надписано: «Нордау».

Он напрасно взывал к соседям, убеждая их одобрить постройку на крыше. Соседи не понимали, чего хочет этот худой нервный усач, который возвращается домой в пять, а по субботам вешает белье на крыше и целиком занимает общую проволоку. Чарли прекрасно понимал, что, если он попытается заплатить кому-то в муниципалитете, Вивиан его застукает. Поэтому он попросил троих своих братьев – в Тверии, Хайфе и Кирьят-Моцкине – заплатить вместо него члену муниципальной Комиссии по строительству, но все трое ответили: если нынешняя квартира стала тесна, пусть переедут в квартиру побольше.

Через несколько месяцев после войны Судного дня цены на недвижимость, к радости Вивиан, упали. В пику Чарли, отказавшемуся покидать проспект Нордау, она приобрела трехкомнатную квартиру в Бат-Яме в двухстах метрах от пляжа. Квартира пока существовала только на бумаге, но строительство уже началось.

Она скрыла покупку от всех, указав в договоре свое имя и имена двух дочерей.

Лишь когда у квартиры уже появились прочные стены, Вивиан призналась Чарли. От изумления он лишился дара речи. Вивиан сказала в свое оправдание, что рассуждала так: когда большая трехкомнатная квартира в Бат-Яме недалеко от моря станет свершившимся фактом, Чарли и девочки радостно устремятся туда, в эту новую, просторную квартиру на четвертом этаже в доме с лифтом.

Установилось новое семейное расписание. Раз в неделю, каждую субботу, Вивиан и Чарли с дочерьми садились в «Фиат-600» и ехали взглянуть, как подвигается строительство в Бат-Яме. Каждую субботу они вчетвером взбирались по доскам, установленным временно вместо лестницы, и входили в квартиру через отверстие без двери. Отец и две дочери получали от Вивиан подробные объяснения: здесь будет ваша комната, а здесь спальня родителей. Она особенно гордилась балконом. Вдвое меньше балкона на проспекте Нордау, зато с него видно море. Судя по размаху строительства вокруг, было понятно, что любоваться морем с балкона придется недолго.

Чарли рассказал о квартире в Ват-Яме своему брату Вите, Вита – своей жене Адели, а та распространила эту новость дальше, через Бруно, Лизетту или Анриетту, среди всех членов «ядра». Вивиан стали считать специалисткой по недвижимости. Это бесило, но и было лестно, добавляло румянца на щеках.

Перед друзьями по «ядру» Вивиан отрицала, что стала владелицей собственности, но Чарли не помогал жене выбраться из затруднительного положения. Она выдумала, будто купила квартиру для матери, это мать просила ее присмотреть жилье в Израиле. Та действительно как-то приехала из Парижа и, на взгляд Вивиан, чересчур сблизилась со Старшей Дочерью.

Старшая Дочь решительно противилась переезду в Бат-Ям и подстрекала Младшую, обе сделались пламенными ненавистницами новой квартиры.

В итоге много лет квартира служила летним пристанищем для родственников Вивиан, ежегодно приезжавших из Франции в Израиль, провести тут отпуск.

Перед их приездом вся семья отправлялась в Бат-Ям убирать и отмывать квартиру. Драили пол и натирали до блеска краны из нержавейки. Поднявшись в лифте с ведрами и тряпками, они проводили субботу за уборкой квартиры. Родители, не дочки. Те удирали на ближайший пляж, из квартиры уже не видный.

Через два-три года после того, как они переехали в Бат-Ям, им приглянулся угловой коттедж в Рамат-га-Шароне, две основные спальни и гостевая, удачное приобретение. Правда, Старшая Дочь кривилась: оказывается, к одной из стен примыкал дом ее учительницы Писания. Старшая Дочь никак не могла понять, что все меняется: сегодня она твоя учительница, а завтра – соседка.

Чарли казалось, что они нашли идеальный дом: два этажа, большой сад. Не надо проводить отпуск за границей на дальних островах. Тут все под рукой, есть сад и солнце. Он очень хотел, чтобы садовник Захария приезжал в Рамат-га-Шарон подрезать и удобрять кусты. Все прочие работы он готов был выполнять сам. Чарли знал, что здесь на него снизойдет покой и он сможет переносить тяготы жизни и напряженную обстановку в «Эль-Аль».

Они ответили согласием подрядчику и вернулись домой, чтобы снова провести все расчеты. За ночь курс фунта резко упал, и инфляция победила мечту.

В конце концов Вивиан и Чарли купили трехкомнатную квартиру на четвертом этаже в Вавилонском квартале. Как было принято, они сразу же сломали стену между гостиной и балконом, чтобы расширить гостиную. Так завершилась балконная эпоха. Цветы не выживали в кадках Вавилонского квартала, хотя и здесь солнце светило на них с запада: без облегчающего летнюю жару бриза солнце выжигало растения. Уцелели только кактусы и суккуленты.

Девять лет прожил Чарли в квартире в Вавилонском квартале. Но без проспекта, без больших развесистых деревьев, без морского ветра, без симпатичной маленькой улочки, без балкона с растениями, без Захарии это была совсем другая жизнь.

На большом участке напротив дома высились три огромные акации, каждый год покрывавшиеся желтыми цветами. На поле за участком росли красные маки, желтые хризантемы и полевая горчица. Иногда на поле неведомо откуда забредал пастух-бедуин с козами.

К югу от поля находилась автобусная остановка. Раз в полчаса приезжал автобус номер 14 до центра. Несколько лет угроза «упустить четырнадцатый» преследовала мать и дочерей: это означало утомительную прогулку до улицы Хайфы и изматывающее ожидание автобусов номер 24 или 25, которые приезжали из Рамат-Авива набитые битком.

Уже ясно, что заброшенное здание бывшего кинотеатра «Декель», с которого никто не удосужился снять рекламные афиши вышедшего много лет назад фильма, однажды будет разрушено, а на его месте возведут небоскребы, что только увеличит стоимость квартиры на Вавилонской улице.

Будь Вивиан помоложе, она бы поспешила вместо нынешней купить квартиру в одном из небоскребов. Ей нравилось здесь все: интенсивное движение, хорошее соседство, ощущение респектабельности – ведь это как-никак Вавилонский квартал.

Поле напротив давно исчезло, на его месте появились невысокие здания со стенами, отделанными белой мозаикой, а не простой штукатуркой. Правда, несмотря на мозаику и иные приметы престижа, из окон отлично видно все, что делается у соседей напротив. Чарли уже не было в живых, когда дома с мозаикой заполнили поле.