Египетский роман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Она уволила кухарку и садовника, потому что не хотела видеться с ними каждый день. Бывали часы, когда их присутствие было ей тяжело: оно обязывало проявлять вежливость, когда ей хотелось поскорее оказаться в постели. Она оставила только коптскую уборщицу, которая приходила дважды в неделю, убирая зараз половину дома. У нее начались новые страхи. Она особенно боялась открывать приходящие по почте письма. В сущности, у нее развилась фобия по отношению ко всем деловым бумагам, и они накапливались. Счетами и деньгами всегда ведала ее мать с помощью Дионисия. Анетта много лет нахваливала его дочери, ее слова и сейчас звучали в ушах Селесты: Дионисий, Дионисий, Дионисий.

Но Дионисия не стало, в бухгалтерии воцарился хаос. У Селесты не было и близких подруг, которые могли бы ей помочь. Несколько зануд из еврейской общины, для которых Селеста была мостиком к Анетте, а не самостоятельной личностью, исчезли после смерти ее матери.

Однажды – утро было прохладным – Слеста внезапно снова появилась в зоопарке с горлышками в пластиковой коробке. Со слезами на глазах она рассказала Фариду о смерти бухгалтера и тут же вынула из сумочки солнечные очки. Фарид задумался, не прописаны ли окулистом эти дорогие солнечные очки и не привезла ли она их сама из Швейцарии.

В этот раз они ходили от клетки к клетке, он показывал ей достигнутые изменения к лучшему, а она рассказывала, что наконец-то вывезла из дома вещи покойной матери. Он про себя отметил, что у нее наверняка есть психолог, очень уж это походило на указание психолога.

Селеста и не помнила, когда ее в последний раз по-настоящему интересовал мужчина. Она в этой области не блистала. Ее реальные связи были какими-то неуклюжими и порой запретными. Например, студенткой Каирского университета она воспылала страстью к женатому профессору, читавшему лекции по философии. Долгие годы тот не выходил у нее из головы, хотя и не обращал на нее никакого внимания, несмотря на то что она была молода и красива. Ей приходилось довольствоваться сновидениями о нем, пока интерес постепенно не сошел на нет. Большая часть мужчин, которых жаждала душа этой египетской еврейки, были недостижимы или жили за морем, как тот, кого она встретила на Корсике, когда отдыхала там вместе с Анеттой. Целых два года после этого он владел ее воображением, пока она наконец не отпустила его с миром, выкинув из головы.

Если бы она послушалась мать, то давно бы уже была замужем и с детьми, но она хладнокровно и собственноручно лишила себя девственности в восемнадцать лет, когда мать предложила ей тридцатидвухлетнего еврейского бизнесмена из Марокко, искавшего девственницу-еврейку.

Но удивительным образом, стоя рядом с этим служащим зоопарка с древнеегипетскими чертами лица, она ощущала не изведанную ни с кем легкость – возможно, потому, что он был профессиональный экскурсовод. Селеста смотрела на него и хотела быть его туристкой. Она думала, что ей конец, но он возродил ее к жизни. Внезапно ей захотелось, чтобы хоть какое-то время в течение дня она могла общаться с другом, тенью, чье присутствие было бы не слишком ощутимо, в отличие от былой властности ее матери. По правде говоря, еврейка в Каире нуждается в защитнике. Но что именно ей от него надо? Почему рядом с этим египтянином у нее пылают щеки? Неужели она краснеет?

– Как-то вдруг потеплело, – сказал аль-Амрави. – Утром было приятно, и я было подумал, что и весь день таким будет – с легким ветерком.

– Вы правы, – сказала Селеста. – Откуда-то вдруг жара. Бедные звери.

На его лбу выступили капли пота. Она посмотрела ему в лицо и вновь различила черты древнего египтянина, которого изучала в школе и которого не раз видела старшеклассницей, приходя в Египетский музей.

– Тогда как же вы справляетесь? – спросил аль-Амрави и посмотрел наверх, ей в лицо.

– С Божьей помощью.

Но он настойчиво расспрашивал, кто ведет ее дела, и она рассказала, что в бухгалтерском управлении ее передали в ведение молодого, начинающего служащего.

Аль-Амрави нахмурился и сказал:

– Нехорошо, что вашими делами ведает начинающий бухгалтер. Откуда вам знать, что он хороший специалист?

Он надеялся, что одиночество приведет Селесту к нему. Его самого давно уже изматывало собственное одиночество.

Это заняло больше времени, чем он предполагал. Помогло не ее одиночество, но другая проблема. Селеста начала получать от раздираемого на части государства сообщения о наложении ареста на имущество. На улицах шли сражения, но взыскание долгов работало как часы. Селеста игнорировала приходящие письма, и теперь это ударило по ней.

– Вы не представляете себе, что у меня творится, – рассказывала она Фариду у клетки с ланями. – Бумаги на тумбочке в прихожей, горы счетов, нераспечатанные конверты в ящиках. После смерти мамы, когда Дионисий еще был жив, я, не открывая, передавала ему всю корреспонденцию. Но я не могу передавать всю корреспонденцию начинающему бухгалтеру, которого почти не знаю. Я не была готова к смерти Дионисия.

– Это действительно было некрасиво с его стороны, – улыбнулся аль-Амрави, и щеки Селесты снова вспыхнули.

Лани жались поближе к ней, но она забыла их покормить.

Около жирафов Селеста рассказала Фариду об угрозе ареста имущества из-за неоплаченных счетов, о которых у нее не было никакого представления. Она тонет в бюрократической переписке. Ей нужна помощь какого-нибудь порядочного человека, который ходил бы вместо нее по инстанциям.

Конечно, Селеста не была дурочкой. Она сначала его проверила. Она предоставила ему упорядочить свои долги перед каирским муниципалитетом. Он молниеносно выполнил поручение, проявив расторопность и заинтересованность. Она показала ему нераспечатанные письма, накопившиеся в ящиках стола со времени смерти матери. Вначале он изумился, но любезно согласился забрать их к себе домой и за три дня разобрать, отделив нужные бумаги от всякой ерунды.

Короче говоря, в возрасте шестидесяти пяти лет, через три месяца после гибели ее бухгалтера на демонстрации, Селеста назначила аль-Амрави кем-то вроде младшего счетовода и по-черному платила ему небольшую ежемесячную зарплату. Все-таки для него это было неплохое дополнение к заработку директора зоопарка. Он уже понял, что набрел на золотую жилу и стоит вложить в нее силы и энергию. Даже оставаясь наедине с собой, он не решался думать о том, сколько денег у нее может быть в египетских фунтах или в евро. К тому же он понимал, что не знает всего. Он предполагал, что у нее имеется и счет в Женеве с целым состоянием. Он знал, что ей принадлежат три квартиры на дорогих улицах Каира – там, где жили египетские киноактеры. Еще она владелица фабрики, за аренду которой платит немалые деньги бизнесмен из Абу-Даби. Не говоря уже о ключе от женского отделения синагоги, который сам по себе может стоить невообразимую сумму. А кто знает, сколько там вообще денег на разных счетах!

Селеста довольно скоро решила, что может на него положиться, потому что не хотела быть подозрительной, как мама, и к тому же, мысленно просуммировав его различные качества, пришла к неоспоримому выводу, что человек он надежный. Возможно, он действительно был надежным. Его познания в области древнеегипетской истории, которыми он охотно с ней делился, производили сильное впечатление. Да ведь и его никто больше не просил вновь и вновь рассказывать истории из египетского прошлого. Она никогда не учила иврита, да в этом и не было никакой надобности.

Они поцеловались у клетки с поблекшим тигром. После поцелуя, который не был ни слишком коротким, ни слишком длинным, она отступила на шаг, словно отдаляясь в смущении. Кровь прилила к щекам, и они снова стали пунцовыми.

Вечером того дня он припарковал свою старую синюю машину около виллы с египетской пальмой. Войдя в дом, он вел себя идеально. Он выпил приготовленный ею прекрасный кофе и не пытался затащить ее в постель. Более того, он весь вечер помогал ей разбирать бумаги, раскладывая их по папкам матери, почерк которой мог легко разобрать. Они работали до поздней ночи, а потом он уехал.

Постепенно Селеста влюблялась. Невозможно описать ту страсть, которая охватывала ее при каждой их встрече. Пульс ее долго не успокаивался. Она хотела, чтобы он появлялся в любое время по первому ее зову – она свободная женщина, нуждающаяся в ангеле-хранителе, который позаботился бы о ней в этом суровом мире.

В первые несколько раз все было прекрасно. Она легко уступила, все произошло быстро и под прикрытием темноты, словно было грехом. Была между ними хорошая «химия» – совместимость, хотя потребовалось больше усилий, чем она ожидала.

Но однажды в воскресенье ветеринар Абдалла покончил с собой. Аль-Амрави не отвечал на звонки, потому что был все утро занят организацией похорон, которые пришлось оплатить из бюджета зоопарка. Потом он пошел на похороны вместе с горсткой сотрудников и во время похорон тоже не мог ответить на звонок.

Селеста обиделась, что он не отвечает, и решила, что ей тоже нужна пауза. Она никогда еще не впускала мужчину в материнский дом, и теперь ей надо было о многом подумать.