Египетский роман: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 11

Смерть родственника

Если ты в приемном отделении больницы «Ихилов» у одра умирающего восьмидесяти с лишним лет и он уже без сознания и подключен к аппарату искусственного дыхания и ко всем возможным аппаратам и трубкам, а над ним, за прямоугольным стеклом в тонкой металлической раме, горит очень яркая белая флуоресцентная лампа, не смей просить персонал выключить лампу, чтобы яркий свет не падал налицо умирающего. Свет необходим для работы!

Но он уже при смерти. Какая тут может быть работа? Этот безжалостный свет! Такой свет лился двадцать четыре часа в сутки на Мордехая Вануну[29], потому что тот раскрыл государственную тайну! А этот человек не выдал никаких тайн. Напротив, он обычно молчал.

– Доктор, что он сделал? Он из строителей этой страны, один из великих людей! Таких, как он, почти не осталось! Он прокладывал дороги. Он своими руками копал землю, пахал и сеял. Много лет он руководил семнадцатью отделениями банка «Дисконт», но остался справедливым и честным человеком!

Теперь можно назвать имя умирающего, чтобы показать этой лекарше, что он реальный человек из поколения ишува. Может, если доктор услышит его имя и фамилию, она смягчится.

Но спорить бессмысленно. Здесь собрался весь персонал, и сила на их стороне. Сейчас они у постели умирающего, за задернутой занавеской. Пичкают его массой антибиотиков вместо того, чтобы оставить в покое. Ему ведь все равно конец, что же они делают?

Но они не могут иначе. Они принесли клятву, и у них нет выбора. Благодари Бога за то, что тебе досталась именно эта врач – с очень длинными волосами разной длины, с сожженными кончиками, которая давно не была в парикмахерской, немного полноватая, с хорошо очерченной линией бровей над веками. Благодари Бога, что это не та, другая – хирург с подведенными карандашом глазами. С той действительно лучше не связываться. Она профессионалка и делает свое дело. И очень занята. Неудивительно.

У той волосы собраны в высокий хвост на затылке, а потом обернуты и уложены вокруг головы. Только этот шар и прячется под зеленой шапочкой хирурга, снаружи видна копна жестких волос.

Хирург с зеленым хвостом высока и изящно сложена, в отличие от работающей в приемном отделении. У этой полная талия, фигура напоминает бочонок и лицо покрыто отеками.

Если тебе досталась врач бочкообразная, надо успокоиться и постараться добиться максимума для спокойствия умирающего. У нее, у этой, запал короткий. Перейдешь какую-то незримую грань – она может вспылить и вызвать охранников, чтобы тебя выставили вон, будто ты разбушевалась и трясла кровати. Может, ей в детстве не хватало любви, а может, просто все обрыдло. К тому же с нее станется внезапно спросить:

– Вы утверждаете, что это ваш дядя, но откуда мне знать, что этот человек действительно приходится вам родственником?

В этот момент надо застыть на месте и посмотреть ей прямо в глаза. Ни в коем случае нельзя говорить: «Ну, разумеется. Я пришла с улицы и подхватила первого попавшегося умирающего, чтобы было по ком поплакать». Надо сохранить дистанцию и, достав удостоверение личности, показать на фамилию, такую же, как у больного. Ни в коем случае не меняться в лице. Можно бросить взгляд на умирающего и постараться скопировать его выражение лица.

Пожалуйста, друзья! Дайте ей побыть десять минут наедине с умирающим за занавеской и вколоть ему то, что она считает нужным. Он без сознания. Он все равно ничего не почувствует.

Важный совет: ни в коем случае нельзя иронично бросать в сторону занавески что-нибудь вроде: «Ну вот и ты наконец-то за ширмой наедине с мужчиной».

Пусть она проведет несколько минут с твоим умирающим. Помни: она может вышвырнуть тебя из приемного покоя, а снаружи только бродяги, пьяницы и прочий люд.

Да, ты хочешь быть рядом с ним в его последние минуты, говорить с ним с особенной мягкостью, словно с невесть откуда взявшимся младенцем, петь ему песни до самой смерти. Но тебя опять просят отойти от занавешенной больничной койки.

За занавесом врачи собрались на консилиум.

Прямо рядом с больным.

Почему надо устраивать консилиум рядом с больным? Почему нельзя обсудить его на несколько метров подальше? Ведь он все равно не слышит и не сможет поучаствовать в беседе.

Так принято. Теперь мы хотим обсудить между собой состояние больного. Занавес укроет нас, и просьба не беспокоить.

Из-за занавеса выступают локти и плечи. Иногда заметно движение голов: они разговаривают. Ничего нельзя понять. Иногда они жестикулируют, и занавес колышется.

Наконец, исполненные решимости, они отдергивают занавес и выходят. Может, нашли чудесное лекарство? Нет. Было единогласно решено перевести его в восьмое терапевтическое отделение. Его перевозят бегом со всеми приборами и трубками.

Как близкую родственницу умирающего тебя радует перевод из приемного отделения в терапию. Может, еще не все потеряно.

Трое устремляются бегом в восьмое отделение, в терапию, толкая койку с больным, к которому в приемном покое прикрепили разнообразные трубки и два монитора. Надо подняться на этаж плюс два с этажа минус один. Забег начинается у лифта, в конце приемного покоя хирургического отделения. Их сопровождает женщина-врач на шестом месяце беременности и медбрат. Они бегут – кажется, иногда развивают скорость до восьми километров в час. Беременная врач у входа в лифт заявляет, что лишнего места нет, и они исчезают за закрывшейся дверью. Где тут второй лифт? Сколько ни жмешь на кнопку, он не приезжает. Так ты упускаешь из виду их и умирающего, рядом с которым упрямо хочешь остаться.

Происходит невозможное – когда ты, наконец-то добравшись до второго этажа, принимаешься за розыски, вся команда внезапно появляется еще из какого-то лифта. Они заблудились в лабиринте больничного здания, тоже построенного как лоскутное одеяло. Теперь вы все вместе дружно вваливаетесь в восьмое терапевтическое. Дверь сама собой раскрывается перед ними.

Бег с препятствиями пошел тебе на пользу. Ты давно уже не бегала. При всем ужасе положения бег стимулировал здоровый обмен веществ в мозге и улучшил твое настроение.

В восьмом отделении бывшего кибуцника направляют в реанимацию. Тебе говорят подождать снаружи. Его подключают ко всем установленным в палате аппаратам, а те, с которыми его сюда доставили, отсоединяют, чтобы везти обратно в приемный покой.

– Пока вы можете выпить кофе, – говорят тебе. Но кофе нет, потому что сегодня суббота. Надо идти в кафе «Арома» рядом с больницей, а это так утомительно.

Когда ты наконец возвращаешься из кафе, сменившийся персонал восьмой терапии вообще не впускает тебя в реанимационную. Зачем же сказали: «Пока вы можете выпить кофе»? Ты еще больше отдалена от бывшего кибуцника, и ты не находишь себе места от собственного бессилия. Вот, похоже, молодой голубоглазый врач решил прийти тебе на помощь, но вместо этого он смотрит на тебя добрым взглядом и говорит, что ему очень жаль. Они сделали все, что могли, задействовали всю технологию, но, как ни прискорбно, больной умер. Вы хотите его увидеть? Пока ты стояла в длинной очереди в кафе «Арома», он ушел в мир иной. Но тебе все равно нельзя было к нему приближаться, и ты не могла его спасти. Он же поэтому и оказался в приемном покое.

Внезапно все отделение меняется. Извергается вулкан сочувствия к усопшему, бывшему кибуцнику, и к его близким. Теперь они позволяют войти всем, кто хочет «его видеть». Но что теперь можно увидеть? Жалко, что он постригся за день до смерти. Умирающие не должны стричься перед смертью! Пусть лучше запомнится его пышный чуб, а не короткая стрижка, сделанная домашней машинкой.

[29] Мордехай Вануну – израильский техник, работавший на ядерном объекте и сообщивший журналистам об израильской ядерной программе. В 1986 г. был похищен в Риме израильскими спецслужбами, доставлен в Израиль и осужден за госизмену и шпионаж.