— Мой голос ни теперь, ни в будущем не в состоянии будет заглушить слова вашего императорского высочества, — спокойно возразила она, — но если я вам оказала некоторую услугу сегодня, осмелившись заговорить от вашего имени, то надеюсь, что ни теперь, ни в будущем мой супруг и император не запретит мне быть ему полезной.
Великий князь медленно поднял взор и, взглянув на Екатерину Алексеевну, молча протянул ей руку. Она окинула гордым торжествующим взором маленький кружок приближённых, среди которых находилась побледневшая от злости графиня Елизавета Воронцова.
Пётр Фёдорович повернулся к двери, чтобы пройти на свою половину, но в этот момент наружная дверь открылась и на пороге показался офицер Преображенского полка. Отстранив лакея, открывавшего ему дверь, он быстрой походкой направился к великому князю.
— Имею честь доложить вашему императорскому высочеству, — начал он, отдавая честь Петру Фёдоровичу, — что я являюсь к вам с приказом от её императорского величества арестовать господ Викмана и Вюрца, принадлежащих к штату ораниенбаумского дворца. Прошу у вашего императорского высочества разрешения выполнить этот приказ и дать мне проводника, который указал бы мне дорогу к дому лесничего. Отряд солдат ждёт на улице; там же находится и карета, в которой я должен препроводить арестованных в Петербург.
Екатерина Алексеевна, собиравшаяся было тоже уйти, остановилась рядом с мужем.
Лицо великого князя вспыхнуло от гнева, рука невольно сжалась в кулак, как бы желая ударить офицера, но он удержался и прежняя уничтожающая, высокомерная улыбка заиграла на его устах.
— Как велик ваш отряд? — тихим голосом спросил он, еле сдерживая крикливые ноты.
— Шестьдесят человек, ваше императорское высочество, — ответил офицер.
— Это значительная сила для борьбы с таким стариком, как Викман, и с таким робким молодым человеком, как Вюрц! — насмешливо заметил великий князь. — А что вы скажете, милостивый государь, — прибавил он, пронизывая офицера злым взглядом, — если я откажусь помочь вам в исполнении приказа, не дам вам проводника и не позволю вашему отряду в шестьдесят человек находиться в моих владениях?
Офицер в первое мгновение был так поражён, точно услышал что-то сверхъестественное. Затем его лицо приняло выражение непоколебимой решительности, и он спокойно ответил:
— Мне кажется невозможным такое препятствие со стороны вашего императорского высочества. Ведь я уже имел честь почтительнейше доложить вашему императорскому высочеству, что это — приказ её императорского величества, а никто в России не может не подчиниться приказу государыни императрицы, на какой бы высокой ступени он ни стоял.
— Покажите мне ваш приказ! — попросил Пётр Фёдорович.
Офицер достал из кармана бумагу и подал её великому князю.
— Это — подпись не императрицы! — воскликнул Пётр Фёдорович, взглянув на бумагу и с пренебрежением бросая её удивлённому офицеру.
— Действительно, ваше императорское высочество, это подпись не её императорского величества; бумагу подписал фельдмаршал граф Алексей Григорьевич Разумовский, но в ней сказано, что это сделано по распоряжению её императорского величества.
Пётр Фёдорович сложил на груди руки и, высокомерно глядя на офицера, спросил грозным тоном:
— Вы понимаете, какая огромная разница существует между фельдмаршалом Разумовским и великим князем, наследником русского престола? Можете судить, как велика ценность этой бумаги, если я, будущий император всей России и ваш в том числе, отказываюсь верить, что в ней выражена свободная воля государыни императрицы, несмотря на подпись графа Разумовского! Я до тех пор не позволю вам трогать моих служащих в пределах моих владений, пока не буду вполне убеждён, что этот приказ действительно выражает желание её императорского величества, моей августейшей тётки.
— Если вы, ваше императорское высочество, сомневаетесь в подлинности этой бумаги, следовательно, вы допускаете, что фельдмаршал Разумовский совершил подлог? — проговорил офицер.
— Я этого не думаю, — возразил Пётр Фёдорович, — но фельдмаршал мог стать жертвой какого-нибудь обмана. Как видите, я не в состоянии исполнить вашу просьбу и не разрешаю вам хозяйничать в моих владениях.
— Надеюсь, ваше императорское высочество, вы простите меня, что я, несмотря ни на что, приступлю к исполнению своей обязанности, — спокойно и решительно заявил офицер. — Граф Алексей Григорьевич Разумовский — главнокомандующий гвардии и мой непосредственный начальник; его приказ — для меня закон; я обязан выполнить его, невзирая ни на какие обстоятельства. Не моё дело разбирать, правильно ли истолковал фельдмаршал волю её императорского величества или нет. В моём приказе сказано, что я должен явиться к вашему императорскому высочеству и просить у вас помощи для производства ареста, но в нём не говорится, что ваше сопротивление освобождает меня от исполнения долга.
— Вы осмелитесь пойти наперекор моей воле? — воскликнул Пётр Фёдорович с горящими от злости глазами.
Великий князь дрожал от бешенства и с таким грозным видом подошёл к офицеру, что тот, невольно подчиняясь инстинкту самосохранения, схватился за эфес шпаги.
Екатерина Алексеевна быстро подошла и как бы случайно стала между мужем и офицером.
— Уверены ли вы, что государыня императрица ещё жива? — с особенным ударением спросила она офицера, но так тихо, что никто из присутствующих не расслышал её вопроса. — Её императорское величество внезапно сильно заболела, и с тех пор никто не видел её. Может быть, тот, пред которым вы теперь стоите, намереваясь насильно обыскать его владения, является в данный момент вашим императором и единственным законным повелителем?
Офицер вздрогнул; смертельная бледность покрыла его лицо.
— Неужели это возможно, ваше императорское высочество? — испуганно воскликнул он. — Господи, какое ужасное положение! Но ведь я исполняю служебный долг, — прибавил он после некоторого раздумья, — и если я действительно стою теперь перед своим императором, то надеюсь, что его императорское величество поставит в заслугу офицеру неуклонное исполнение долга.
Пётр Фёдорович, стоявший за великой княгиней, слышал весь разговор, и выражение удовольствия разлилось по его лицу.
— Конечно, — проговорил он, — я оценил бы ваш поступок, если бы приказ был подписан государыней императрицей. Только её императорское величество имеет право распоряжаться в моём доме и в моих владениях, но за фельдмаршалом Разумовским я этого права не признаю. Если вы осмелитесь, только на основании его подписи, оскорбить наследника русского престола, то я вам этого никогда не прощу и первое, что сделает император, — это отправит вас в рудники Сибири, — прибавил Пётр Фёдорович, наклонясь к уху офицера.
— Пощадите, ваше императорское высочество, — в отчаянии воскликнул офицер. — Кто же решится, кто осмелится даже допустить мысль о нанесении оскорбления вашему императорскому высочеству? Но, Господи, что же мне делать? Ведь если я не исполню приказа, мне грозит самое строжайшее наказание.
Пётр Фёдорович стоял в нерешительности и вопросительно смотрел на свою супругу.