Элизабет понимала, что совершает самую большую глупость в своей жизни, убегая с мужчиной до брака. Но жизнь без Питера казалась ей еще большим безумием, чем самовольное отречение от семьи и отца. Тем более девушка никогда не чувствовала себя настоящей Леди. Она лишь играла роль аристократки, чтобы не опозорить свой род. Она готова была отказаться от всего, лишь бы быть с любимым мужчиной.
– Я не опозорю родителей, для всех в Англии я умру, – думала Элизабет, обнимая Питера.
Следующим же утром в поместье вернулся Аластор Блэк. Герцог должен был приехать не раньше, чем через три дня, но его планы изменились. Аластор переступил порог поместья, когда двое возлюбленных крепко спали, видя красочные, приятные сны. Ни Элизабет, ни Питер даже и мысли не допускали о том, что Блэк вернется так скоро.
У Герцога всегда была волчья чуйка на странные вещи и события. Только пройдя в холл, он сразу уловил в воздухе что-то необычное, инородное и тут же направился к дворецкому, чтобы узнать – что произошло в его недолгое отсутствие. Ощущение, что в поместье был чужой человек, не покидало его ни на минуту.
– Ваша Светлость, уверяю, ничего необычного в ваше отсутствие не произошло, – заверил мужчину Стивен, чуть ли не падая ему в ноги.
– Мой инстинкт никогда меня не обманывал! – рявкнул Аластор. – Говори все, что было за время моего отъезда, иначе ты вылетишь от замка прямо сейчас!
– Ничего, Ваша Светлость, я же уже сказал, – взмолился дворецкий в черно-белом одеянии. – Только если приехала дочь Графа Беркширского этой ночью. Ее пригласил ваш сын, Питер. Я лично готовил для нее гостевую комнату.
– Элизабет Феррарс?!
– Так точно, Ваша Светлость.
– Какого черта тут понадобилось этой графской шавке? – взревел Аластор, напугав при этом слугу. Тот весь сжался, того и гляди готовясь слиться с белой стеной – настолько сильно побледнело его уже не молодое лицо. Дворецкий сглотнул подступивший к горлу ком страха, глядя на разъяренного Аластора глазами несчастной овечки.
Ни слова не говоря, Герцог покинул комнату слуги, оставляя его в страхе перед неизвестным – тот уже начал гадать, что будет с милейшей Элизабет, которая, как думал неотесанный простолюдин, приехала к ним в поместье только из хороших побуждений и крепкой дружбы с Питером.
Поднявшись на второй этаж поместья, Аластор не спеша подошел к закрытой двери гостевой комнаты, за которой, обняв друг друга, спали Элизабет и Питер. Ни один из них не просыпался, хотя солнечные лучи уже проникали в помещение, весело играя на их сонных лицах. Погода была на удивление причудлива – еще вчера небо заволокло тучами, на земле густым полотном простирался туман, а сегодня вовсю светило летнее, июльское солнце.
Отварив запасным ключом дверь, Герцог заглянул в комнату, где в это время на большом ложе спали молодые люди. Их вещи были разбросаны по полу рядом с какими-то партитурами. Но, к сожалению, издалека Аластор не видел, что это.
Сжав зубы в волчьем оскале, он так же тихо закрыл дверь и быстро пошел прочь. Только глухой стук его каблуков отдавался в мертвой и грозной тишине старого поместья.
Когда он зашел в свой кабинет и не обнаружил рабочей карты, Герцогу все стало понятно. Дернув колокольчик, он присел за стол в ожидании дворецкого. Тот прибежал буквально через секунду, будто уже стоял под дверью, ожидая, когда Аластор пожелает его видеть.
– Стивен, достань мой черный плащ и маску. Мне нужно навестить свою старую знакомую, – холодно процедил Аластор, глядя в упор на дворецкого. – И помни, ты ничего не знаешь. Я не приезжал. Питер не должен знать, что я его видел. Тебе ясно?
– Да, Ваша Светлость.
– Я жду тебя на заднем дворе. Поторопись.
Аластор встал с кресла и быстрым шагом покинул кабинет.
– Господи, что же он собирается делать? – прошептал Стивен, выбегая в коридор вслед за хозяином. Дворецкий прекрасно знал, что просто так Аластор не надевает черный плащ и маску.
Тем временем Томас Феррарс уже нашел для Элизабет подходящего мужа. Им оказался Граф из Хэмпшира.
Глава №15
– Вот такие дела, – вздохнул Арон.
– И это все? – удивился я. – А что было потом? Что в итоге сделал Герцог Аластор Блэк?
– Он отравил Элизу после официального приема – зашел к ней в комнату, пока там никого не было, и оставил на туалетном столике бокал с проклятым ядом. Как на зло, весь день Элиза мучилась от жажды, и когда она увидела в комнате бокал, выпила его содержимое, не задумываясь. Тем более гувернантки каждый день перед сном приносили ей вино для поднятия гемоглобина. Элиза подумала, что это от них. Да и кто подумает на Аластора! Никто не знал, что он способен убить человека. И не просто убить, а сделать так, чтобы тот умер телом, но не душой. По слухам, Герцог купил напиток у своей знакомой ведьмы. Именно она заговорила его черной магией. Но что эта была за ведьма, где она жила – до сих пор не знает никто. В то время ведьм сжигали на кострах только так, поэтому они очень надежно прятались. Граф Томас Феррарс так и не нашел женщину, которая продала Блэку проклятый яд.
– Но это же абсурд! – воскликнул я, приподнимаясь со стула и опираясь ладонями в стол. – Элиза не была виновна! Она ведь не хотела красть у Герцога его сына! И почему сразу травить?!
– ДжонгХен, успокойся, прошу, – тихо попросил Арон, глядя на меня снизу вверх. Я же смотрел на него в ответ, широко раскрыв глаза от шока и ужаса. Моя жизнь в этот момент делилась на «До» и «После». Хотя я еще не до конца осознал всю суть происходящего, негодование и обида за дочь Графа и Графини не давала мне покоя, начиная все больше и больше буравить израненную переживаниями душу. Мне захотелось кричать, срывая голос, что Элиза не была виновна! Она ведь просто любила. Это была всего лишь любовь и желание быть рядом со своим избранником.
– Арон, – просипел я и вновь сел на стул. – Арон, неужели это все правда? Но что было потом? Аластора наказали? Что стало с Питером?
– Об этом история умалчивает. Лишь сама Элиза знает ответ. Но она молчит. Автор явно не дописал книгу. Все обрывается на смерти девушки. Больше – ничего. Но есть версия, что Аластор был психически нездоров – он сам не понимал, что творит. За ответами и подтверждением всех версий нужно обращаться к Элизе.
Мне до сих пор казалось, что я выслушал лишь обычную сказку, написанную сто лет назад известным писателем. Тем более сказание, которого перевел Арон, и было переработано человеком по имени Олеандр Джоус.