– А еще я люблю писать рассказы, – смущенно сообщал Питер, смотря вперед, на спины своих приятелей. – Только об этом я никому не говорю. Засмеют.
– Почему засмеют? Вам не кажется, что писать – это очень здорово?
– Мне да, но не моему отцу. Он не поймет. Он никогда меня не понимал. Мне бы хотелось стать писателем, а он настаивает на политике. Да и Герцогу не положено пропадать в своих фантазиях.
– А, да, ваш отец… – и тут вдруг Элизабет вспомнила, что гуляет с сыном тирана. Она слегка отодвинулась от Питера.
– Элизабет, прошу вас, не думайте, что я похож на своего отца! – Питер остановился, схватил девушку за обе руки и посмотрел в ее расширенные от испуга глаза. – Я не такой, как он! Прошу, Элизабет, не думайте обо мне так плохо, я не выдержу этого!
Когда он взял ее руки в свои мягкие и большие ладони, молодую девушку охватило настоящее безумие. Именно в тот момент она потеряла над собой всякое обладание. В ней что-то сломалось, а затем рухнуло. Она влюбилась. И влюбилась так сильно, что, казалось, больше и дня не сможет прожить без общества Питера Паулета. Из шестнадцатилетней задиры Элизабет в миг превратилась в смущенную и до безумия влюбленную девушку.
– Питер… Прошу вас… нас могут увидеть, – просипела Элизабет, глядя на траву под ногами. Она не могла поднять глаза на Питера. Тогда бы он все узнал. А нет ничего страшнее, чем открыться мужчине первой. Да и вообще влюбляться нужно только пребывая в уверенности, что тебя давно любят. Так хоть в лужу не сядешь.
– Да, простите, сам не понимаю, что на меня нашло, – Питер отпустил руки Элизабет, и они молча пошли за своими друзьями.
После этой прогулки Элизабет стала убегать из замка не к деревенским друзьям, а на тайные встречи к Питеру Паулету.
Прошел еще год. Питер и Элизабет тайно встречались в лесу и часами сидели под дубом, разговаривая и смеясь. Маркиз зачитывал девушке свои рассказы, а она правила их карандашом, замечая, что «ну не может твой герой так резко повернуть голову, тогда у него шея сломается».
Когда наступила зима, они прятались в заброшенном домике лесничего. Камина в нем не было, поэтому молодые люди сидели в обнимку, чтобы согреться. Лето было для них олицетворением счастья. И как раз в такой летний день Питер решил сделать Элизабет предложение руки и сердца.
– Элизабет, если я приду к Графу Томасу просить твоей руки, он согласится? – ни с того ни с сего спросил Питер. Элизабет сидела рядом с ним – она облокотилась на его плечо и играла с травинкой. Когда прозвучал вопрос, девушка выпрямилась и с испугом в глазах посмотрела на Маркиза.
– Питер, ты серьезно?
– Как никогда. Я хочу стать твоим мужем, Элизабет Феррарс.
– Подожди, а как же твой отец? Что он думает по этому поводу?
– Я еще не спрашивал у него. Сначала хотел узнать твое мнение, а уже потом подойти к отцу. Сейчас он в отъезде. Будет дома только завтра утром, – в счастливом предвкушении Питер запустил пальцы рук в свои волосы и слегка потрепал их. После этого он широко улыбнулся и посмотрел на Элизабет, которая все это время не отводила от него пристального взгляда. Ее переполняла любовь. Глядя на такого доброго и честного юношу, она не верила своему счастью – если их родители дадут согласие, она выйдет замуж по любви!
– Питер, я буду самой счастливой! – засмеявшись, Элизабет повисла на шее у Питера и поцеловала его в щеку.
– Отец, можно к тебе? – постучавшись, Питер открыл дверь в кабинет Герцога и заглянул внутрь. Помещение находилось на втором этаже в самом конце коридора.
Аластор Блэк стоял у рабочего стола и разбирал какие-то бумаги. На первый взгляд могло показаться, что Герцог не в настроении: его брови были сдвинуты к переносице, горбатый нос, как у ястреба, покраснел, а глаза готовились стать настоящей пушкой для убийств. Но на деле – это было его обычное выражение лица. Гнев, который накопился у него в сердце, отражался и внешне.
Оторвав взгляд от бумаг, Блэк холодно спросил:
– Чего тебе? Не видишь, я занят?
– Я не займу много времени. Это срочно, но очень быстро.
– Сегодня вечером мне снова нужно уехать. Давай, что там у тебя?
Питер зашел в просторный кабинет своего отца и закрыл за собой высокую дверь. Маркизу никогда не нравилось это помещение замка, поэтому он слегка поморщился, прежде чем подойти ближе к Герцогу. Преодолев расстояние между ними, Питер поклонился и начал говорить:
– Отец, мне уже 18 лет. Думаю, мне пора жениться.
Аластор Блэк перевел любопытный взгляд с бумаг на сына и приподнял одну бровь.
– Есть кто-то на примете?
– Да, отец.
– Кто?
– Дочь Графа Беркширского, Леди Элизабет Феррарс.