Лицо Блэка в миг изменилось. Оно не стало мягче. Наоборот – губы слегка приоткрылись в волчьем оскале, а и без того темные глаза стали напоминать густой мазут.
– Леди Элизабет Феррарс? – процедил Блэк, смотря на сына из подобья. – Я правильно расслышал? Дочь Томаса?
– Да, отец, – Питер снова поклонился, уже понимая, что сейчас начнется.
– Выметайся.
– Но, отец…
– Я сказал – выметайся! – заорал Аластор, наблюдая, как Питер пятится назад. – Что ты так на меня смотришь?! Несколько месяцев назад ты не принял предложение из резиденции Герцога Девонширского, а тут какая-то смазливая дочь Графа! Ты вообще знаешь, в каких условиях она росла? Не знал, что она с семи лет убегала из дома и шаталась по деревням? У тебя вообще есть гарантии, что она целомудренная? Ты – сын Герцога Болтон, Питер. Ты не деревенский мальчишка, который может жениться на вертихвостке. Я не позволю какой-то чернушке запачкать наш род и титул!
– Она чиста, я знаю это. А то, что она убегала из дома и общалась в деревенскими, мне все равно, отец, – Питер перестал пятиться и остановился, грозно смотря на мужчину.
– Ему все равно! – наигранно засмеялся Аластор. – Так давай, приведи сюда еще и деревенскую девушку. Женись на ней! Пусть она родит тебе сына, будущего наследника. Вот я тогда обрадуюсь!
– Как тебе когда-то? – не выдержал Питер. – Что, хочешь, чтобы я пошел по твоим стопам?
– Что ты сказал?
– Что слышал!
– Ах ты маленький мерзавец, – багровея от злости, Аластор подошел к Питеру и взял его за грудки. – Еще раз я услышу от тебя такие слова, и ты пожалеешь об этом!
– Правда глаза колет? – просипел Питер.
– Не тебе меня судить, сосунок! – выплюнув последние слова, Аластор отпустил сына. – Сейчас я напишу Герцогу Девонширскому и буду кланяться в извинениях. Через неделю, дай Бог, к нам приедет посол, и мы договоримся о твоем венчании с его дочерью. Это мое последнее слово.
– Делай что хочешь. Через неделю меня здесь не будет, – спокойно произнес Питер из вышел из кабинета Герцога.
Когда за юношей захлопнулась дверь, Аластор со всей силы ударил кулаком в стену, даже не замечая, что на коже образовалась ссадина. Мужчина не чувствовал ни боли, ни жжения.
– Ну погоди, вы у меня еще попляшите.
Самым нелепым в этой ситуации было то, что за 18 лет своей жизни Питер так и не понял, почему все так сильно боялись его отца. С детства Маркиз видел только его суровое лицо, слышал нечеловеческие крики, а еще знал о «каких-то там похождениях». Остальное оставалось для мальчика тайной, спрятанной за сотней замков. Он даже подумать не мог, что за более привилегированное место в Королевском дворце Аластор Блэк мог убить человека, не дернув бровью. На счету мужчины уже было два убийства, которые в графстве считались несчастными случаями. Несколько лет назад Герцог отравил двух Графов, которые вели невыгодную для Аластора политическую деятельность. Питер не боялся своего отца только потому, что ничего не знал о нем.
– Элизабет, нам срочно нужно бежать! – тараторил Питер, когда они с Элизабет встретились через несколько часов в лесу. – Отец в ярости! Он хочет женить меня на дочери Герцога Девонширского и даже слушать ничего не хочет о тебе! Тем более ты… ты, Элизабет…
– Что? Что я? – девушка с жалостью смотрела на Питера, не понимая, в чем перед ним провинилась, ведь кроме жалости в его голосе прослеживались нотки осуждения.
– Я не знаю как, но отец знает, что ты общалась с деревенскими. Он считает, что ты нечиста и…
– Питер, ты тоже так думаешь? – тихо спросила Элизабет. – Питер, да все это глупости!
– Да, да, я знаю, – взяв кукольное лицо Элизабет в свои ладони, прошептал Маркиз. – Я знаю, что я твоя первая любовь.
Он поцеловал девушку и крепко прижал ее к себе:
– Поэтому нам нужно бежать.
– Но Питер, через неделю в замке Беркшир у отца официальный прием. Если мы сбежим, я опозорю его. Нет, я не могу. Давай подождем. Хотя бы неделю? Бал пройдет, и мы убежим. После этого я напишу отцу, чтобы он считал меня мертвой. Если он скажет всем, что его дочь умерла – никто ничего не заподозрит.
– Ты права, – задумчиво произнес Питер и начал мерить шагами расстояние между двумя соснами. Они стояли друг от друга в двух метрах и тянулись далеко-далеко в небо. – Элизабет, мой отец сегодня вечером уезжает на три дня. И я хотел бы пригласить тебя к себе, чтобы решить, куда там бежать. У отца есть подробная карта Англии, Франции и Германии. Мы могли бы проложить себе путь уже сейчас. Элизабет, ты придешь сегодня ночью? Наш дворецкий Стивен оставит твой визит в тайне, я поговорю с ним.
– Если мне удастся сбежать, Питер, – вздохнула девушка и взяла в ладони левую руку Питера. Поцеловав ее, она прошептала: – Но я постараюсь.
Эта июльская ночь в отношениях Элизабет и Питера стала самой значимой. Разложив перед собой стопки карт, молодые люди стали решать, где они будут жить, когда сбегут из дома. Пока вся резиденция Герцога пребывала в беспробудном и холодном сне, в одной из комнат двое влюбленных рушили свои жизни, полагая, что на самом деле спасают их. Они говорили друг другу слова любви и заверяли их клятвами, которые были бы нерушимы даже после их смерти.
«Моя любовь к тебе – вечна».