В середине января 1705 года шведская армия подошла к Гродно. Король брать город с ходу штурмом не стал, решив для начала блокировать его, перерезав коммуникации союзников и тем принудить их сдаться. Карл XII несколько отступил от города, устроив свою штаб-квартиру в местечке Желудки.
Получив известие о движении шведов к Гродно, Петр I спешно выехал из Москвы к действующей армии. Однако в дороге он узнал, что проехать в Гродно уже невозможно, поскольку неприятель обложил город на расстоянии 70 километров и, по всей видимости, решил брать его подготовленным штурмом. Ситуация на театре войны менялась не в пользу союзников.
Стало ясно, что пора заняться обеспечением безопасности западных границ России на случай вражеского вторжения. В Минске собирается сводный отряд в 12 тысяч человек, усиленный рекрутами. Города Слуцк и Брест превращаются в опорные пункты со складами продовольствия. Малороссийскому гетману И.С. Мазепе с 15 тысячами казаков было высочайше повелено стать лагерем около Слуцка, чтобы оттуда создать угрозу левому флангу шведской армии и одновременно наладить связь с гродненским лагерем.
Отряды драгунской конницы и украинских казаков стали действовать на вражеских коммуникациях. Были отданы царские указы об укреплении Пскова, Смоленска, Великих Лук и Москвы. Вдоль западной российской границы от Пскова через Брянск до южных степей, как в прошлые столетия, строилась засечная линия. На дорогах через линию границы возводились полевые укрепления с палисадами. К обороне границы, к фортификационным работам привлекалось местное население.
После того как Август II покинул Гродно, там из русских войск оставалось 45 «слабых» пехотных батальонов и все 2 драгунских полка. Время шло, и положение союзных войск у Гродно становилось все более тяжелым. Стала сказываться нехватка провианта и фуража. «В лагере быстро развились цинга, тиф и всевозможные повальные болезни, от которых к концу зимы погибло 8000 человек – примерно треть всего войска».
Тогда царь Петр I принял решение вывести войска из Гродно в направлении на Брест – Киев. Фельдмаршал Огильви получи приказ начать отступательный маневр. Он предписывал воспользоваться ожидаемым ледоходом и половодьем и переправиться на левый берег Немана, а затем отступить, прикрываясь болотами Полесья, к Киеву.
Однако фельдмаршал Огильви затягивал выполнение царского приказа, в угоду польскому королю Августу II настаивая на соединении с разбитой шведами под Фрауэрштадтом (Фраунштадтом, Фрауштадтом) саксонской армией, которой командовал генерал от инфантерии граф И.М. фон Шуленбург. Но такое соединение так и не состоялось.
В этом сражении саксонская армия (вместе с поляками и русскими – 18 373 человека, из них 16 тысяч пехоты) бежала перед 9 (или несколько меньше) тысячами шведов генерала от кавалерии Рёншильда (не имевших артиллерии) через 45 минут после начала баталии. На поле боя остались только русские полки, которые четыре часа отбивали атаки шведов, но сказалось неравенство сил. Вырваться из кольца окружения смогли только 1600 (или 1920) человек. Шведы по приказу Рёншильда без пощады добивали русских раненых и пленных. А бежавшие саксонцы по пути разграбили обоз союзников.
О том, как победители расправлялись с русскими пленными, ранеными и больными, описано в книге шведского историка П. Энглунда «Полтава. История гибели одной армии». Энглунд рассказывает и свидетельствует: «Пожалуй, его (Рёншильда. – А.Ш.) самым большим подвигом… была великая победа под Фрауштадтом зимой 1706 года, когда единственный корпус под его началом практически уничтожил небольшое саксонско-русское войско. В этой битве Рёншильд ясно показал свою силу как полководца. При этом же случае он показал также и кое-что другое: жестокую и холодную беспардонность, граничащую с жестокость. А именно, после битвы отдал приказ казнить всех взятых в плен русских.
В заключительных фазах сражения вражеские солдаты, которые еще стояли на ногах, бросали оружие, обнажали головы и взывали о пощаде. Саксонских солдат щадили, но русским не приходилось ждать никакой милости. Рёншильд приказал поставить шведские отряды кольцом, внутри которого собрали всех взятых в плен русских. Один очевидец рассказывает, как потом около 500 пленных “тут же без всякой пощады были в этом кругу расстреляны и заколоты, так что они падали друг на друга, как овцы на бойне”. Трупы лежали в три слоя, размочаленные шведскими штыками. Часть объятых ужасом русских, пытаясь избежать такой судьбы, выворачивали свои мундиры наизнанку, красной подкладкой наружу, чтобы таким образом сойти за саксонцев. Но их хитрость была разгадана.
Другой участник сражения рассказывает: “Узнавши, что они русские, генерал Рёншильд велел вывести их перед строем и каждому прострелить голову; воистину жалостное зрелище!” Это была необычная и отвратительная акция. Хотя обе стороны неоднократно оказывались способными, явно не терзаясь муками совести, убивать беззащитных пленных, больных и раненых, бойне при Фрауштадте не было равных в те времена, как по масштабам, так и потому, что совершалась она с холодным расчетом. Без сомнения, можно предположить особую жгучую неприязнь, направленную именно против русских, неприязнь, которая уже в те времена имела исторические корни.
И все же, по всей вероятности, зверский приказ Рёншильда не был отдан в состоянии аффекта, а был, наоборот, глубоко продуман. Таким образом, он избавлялся от толпы обременительных пленных, которые, в отличие от саксонцев, имели мало цены как перевербованные ратники в собственном войске. В то время Рёншильд хотел на судьбе этих несчастных русских преподать урок другим, сделать ее устрашающим примером».
К сказанному автором книги «Полтава. История гибели одной армии» следует добавить следующее. Король Карл XII за победу при Фрауэрштадте произвел корпусного командира барона К.Г. Рёншильда в чин фельдмаршала и удостоил графского титула.
В сражении у Фрауэрштадта союзники – саксонцы, поляки и русские потеряли убитыми более 7 тысяч убитыми, всю артиллерию (32 орудия), обоз и более 2 тысяч человек пленными. Среди пленных оказался командир дивизии саксонский генерал на русской службе К.К. Востромирский. Победители потеряли до 3 тысяч человек убитыми и ранеными. (В исследованиях называются и другие цифры.)
Король Август II Саксонский в тот день находился с корпусом (13–15 тысяч человек) всего в десяти милях от места сражения. Вместо того, чтобы прийти на помощь, он предпочел поспешно отступить к Кракову, откуда до Саксонии было рукой подать.
В приказе фельдмаршалу Петр I писал, что, так как на саксонцев в данной ситуации надеяться нечего, то ни о чем другом не заботиться, как только об отступлении из Гродно и сохранении армии, блокированной шведами. Но в движении нужно действовать осмотрительно, избегать лишних опасностей, лишая неприятеля возможности наносить удары во фланг и тыл.
«Мой совет, – писал Петр I, – когда Неман вскроется (а до тех мест изготовить мост), тотчас не мешкая перейти Неман и иттить по той стороне; и ежели так скоро учините при пловучем льду, то неприятель за льдом не возможно будет нигде перейтить, а вам зело будет в тот час выйтить свободно».
План исполнения Гродненского маневра в сложившейся ситуации был вполне реален. Фельдмаршалу Огильви было приказано смотреть, чтобы шведы не отрезали русские войска от российской границы. 24 марта русская армия по заранее наведенному наплавному мосту благополучно перешла на левый берег Немана (тяжелые орудия были брошены в реку) и, оторвавшись от неприятеля, двинулась от Гродно согласно намеченному плану. Фактически командовал операцией – Гродненским маневром А.Д. Меншиков (помощником ему стал генерал князь А.И. Репнин), получивший от царя на то все полномочия.
Шведы упустили момент начала движения блокированной русской армии, которая, выйдя из Гродно, через 12 дней подошла к Бресту. Королевская армия смогла переправиться на противоположный речной берег только 3 апреля, так как единственный мост через Неман был снесен в половодье, и на устройство новой переправы потребовалось некоторое время. Разлившиеся реки и речушки, непроходимые Припятские болота затрудняли (впрочем, равно как и русским) походное движение шведской армии.
Дойдя до города Пинска, спешивший Карл ХII был вынужден сделать остановку, чтобы дать утомленным маршами войскам необходимый отдых. Шведы испытывали недостаток провианта и фуража, хороших дорог не находилось, местное население относилось к ним враждебно. Дальше Пинска простирались труднопроходимые болота Полесья.
Русские войска тем временем оторвались от преследования, местами двигаясь отдельными отрядами. 29 марта они достигли Тикоцина, а 8 мая вышли к Киеву, который в то время стоял на границе России. Поставленная Петром I задача – вывести полевую армию (вернее – ее часть) из окружения под Гродно – была блестяще выполнена. В истории Великой Северной войны Гродненский маневр может служить достойным и поучительным примером действий командования петровской армии в сложной ситуации в стратегическом и тактическом плане.
Историк-белоэмигрант А.А. Керсновский отметит: «Это отступление русских войск от Гродны является высоким образцом военного искусства. В то время оно вызвало восхищение иностранцев – и в первую очередь – самих шведов. Быстрота и скрытность маршей этой армии, ослабленной 75-дневным сидением и насчитывавшей в своих рядах добрую половину больных, сохранение ею своей артиллерии и обозов – все это явилось показателем ее высокой боеспособности и воинского духа».
Гродненская операция вошла в классику отечественного военного искусства. По оценке известного исследователя войн старой России Д.Ф. Масловского, действия русского командования под Гродно служат «классическим образцом петровского военного искусства». Осуществление петровского замысла на маневр стало еще одним подтверждением полководческого дарования Петра Великого.
Успешный отход от Гродно русских войск стал поводом для изменения планов короля Карла ХII на войну. Не сумев настигнуть русскую армию, уходившую к своим границам, и навязать ей сражение в невыгодных условиях, шведский монарх вновь обратил свои силы против Августа II. Шведский король заявил, что в погоне за армией царя Петра он достиг пределов невозможного, и отдал приказ поворачивать назад и идти на Волынь: «А король швецкой с войсками своими тогда марш свой взял к Валыни».
Из Пинска уверенный в себе Карл XII двинулся через Луцк и Люблин в Саксонию, к ее столице Дрездену. Шведская армия поборами привычно разоряла местности, по которым она проходила. Чтобы ввести русских в заблуждение, в качестве «ложной демонстрации» он отправил к Киеву небольшой воинский отряд во главе с капитаном Бракенгеймом, но тот большого шума не наделал. Однако преследовать шведскую армию никто не собирался.
Саксонский поход шведской армии, начатый в конце августа 1706 года, оказался успешен. Не встречая сильного и упорного сопротивления, Карл XII в сентябре 1706 года занял всю Саксонию, одну из самых больших германских земель, наложив на нее огромную контрибуцию. Курфюрст с семейством бежал, а его армия стала «добычей» шведов. Побежденные саксонцы стали людским резервом для военной силы «гегемона Скандинавии», что для Европы той эпохи смотрелось обычным делом.
Годичное пребывание шведских войск на отдыхе в Саксонии обернулось для местного населения невиданными ранее военными поборами, которые выразились в 23 миллионов риксдалеров серебряной монетой и поставками натурой и 12 тысячами рекрутов, насильно набранных Карлом XII в солдаты своей армии, большей частью в пехоту. Это была обычная практика пополнения рядов королевской армии за пределами Швеции.
Король Август II, боясь потерять свои наследственные владения, 13 сентября 1706 года в местечке Альтранштадт под Лейпцигом безоговорочно подписал унизительный мирный договор с Карлом XII. Саксонский курфюрст отказывался от польской короны в пользу Станислава Лещинского; разрывал союз с Россией, обязывался выдать шведам русские вспомогательные войска (большей их частью была драгунская кавалерия), находившиеся в Саксонии, а также всех пленных и уплатить большую контрибуцию.
При подписании Альтранштадтского мира со Швецией Август II в знак капитуляции перед Северным Львом вручил Карлу XII ту самую дорогую шпагу, которую подарил ему в 1698 году в Раве Русской царь Петр I. Шведская сторона восприняла такой шаг Августа Саксонского как «залог будущих побед армии карлистов» над правителем «московитов».
Так петровская Россия лишилась (на какое-то время) своего последнего союзника, оставшись один на один против Шведского королевства. Теперь ей приходилось ожидать вражеского нашествия на свои пределы.