Стоявший в Выборге 8-тысячный корпус генерала Майделя на помощь не подошел: помешали тяжелые зимники и внезапность нападения русских. Город был предан огню. Царь Петр I отметил «ледовый» поход П.М. Апраксина похвальными словами: «Зело, с удовольствием уразумев от вас нарочитого поиску над неприятелем».
Случилось и обидное поражение. В начале июня 1705 года 12-тысячный корпус генерал-фельдмаршала Б.П. Шереметева выступил из Друи, имея цель разбить 7-тысячный корпус (при 17 орудиях) генерала Левенгаупта, стоявший в Курляндии у Риги. Силы русских состояли из 3 пехотных и 9 драгунских полков, отдельного драгунского эскадрона, 2500 казаков при 17 орудиях. Вперед был выслан отряд драгунской кавалерии генерала Боура, который неожиданно появился в окрестностях Митавы, где захватил пленных и две пушки.
Левенгаупт, уже имевший сведения о выступления Шереметева в поход, теперь знал его цель. Шведы отошли к Гемауэртгофу и заранее заняли там выгодные позиции. Шведский корпус (половину его составляли финны) построился в одну боевую линию с авангардом и резервом. Пехотные батальоны стояли в сомкнутом строю. Кавалерия стояла в две линии на флангах. 10 орудий были равномерно распределены по фронту, а 7 приданы резерву. Перед линией фронта протекал глубокий ручей, правый фланг упирался в болото, левый – в густой лес.
Сражение состоялось 15 июля. Военный совет у Шереметева решил применить военную хитрость – выманить неприятеля с занимаемой позиции и ударить по нему драгунской кавалерией, укрытой в лесу. Но случай поломал такой план. Драгунский полковник Кропотов, заметив перемещения войск в шведском стане, сообщил Шереметеву, «что будто неприятель уходит», и опрометчиво повел свой полк в атаку. В бой ввязались и драгунские полки генерала Боура, которые смяли кавалерийские эскадроны шведов, но были отброшены назад залповым огнем пехотных батальонов Левенгаупта.
Шведы повели преследование, но этим они оголили свои фланги. Драгунская бригада Игнатьева удачно контратаковала, обошла позицию шведов и стала крушить их обоз. Левенгаупт приказал своей пехоте сделать поворот кругом и открыл огонь по прорвавшейся к нему в тыл кавалерии русских, которая понесла большие потери и повернула назад, смешав ряды своей пехоты. Ожесточенный бой длился до наступления темноты. Шереметев, не желая испытывать судьбу, приказал войскам отступить.
В бою у Гемауэртгофа Шереметев потерял 1308 человек пехоты и более 300 в кавалерии. Шведы захватили 13 пушек. Потери корпуса Левенгаупта (по разным данным) простирались от 2400 до 3000 человек. Царь Петр I не наложил опалу на полководца за поражение, а постарался ободрить своего верного сподвижника.
Однако эта победа шведского оружия не изменила расстановки сил на земле Прибалтики. Вскоре русские войска взяли в Курляндии две сильные крепости – Митаву и Бауск. После этого три года – с 1706 по 1708-й – активные действия здесь не велись. Главные события в Великой Северной войне стали разворачиваться в Речи Посполитой – на земле Литвы и Польши.
1706 год для русской армии венчался одним удивительным подвигом, совершенным под шведской крепостью Выборг. Сержант лейб-гвардии Преображенского полка Михаил Щепотьев (Щепотев), бомбардир Автоном Дубасов и флотские унтер-офицеры Наум Сенявин и Скворцов с отрядом в 48 человек гвардейцев на пяти мореходных лодках отважно вошли ночью в Выборгскую бухту. Они имели цель захватить неприятельское грузовое судно, которое только-только пришло к вражеской крепости, но еще не успело разгрузиться.
В темноте русские по ошибке атаковали не купеческое судно, а королевский 4-пушечный бот «Эксперн» с экипажем в 108 человек, в том числе 5 офицеров. После ожесточенного абордажного боя гвардейцы завладели палубой, заперев оставшихся в живых шведов в трюме. Хотя из смельчаков в живых осталось всего 18 человек, из которых только 4 были не ранены, они сумели отбиться пушечными выстрелами от нападения другого неприятельского бота, приведя «Эксперн» к русскому лагерю. Из его экипажа в том ночном бою погибли все офицеры и 73 солдата, а среди пленных оказалось «трое женских персон».
Этот удивительный подвиг гвардейцев-преображенцев в балтийских водах несказанно обрадовал Петра I. Он по-царски наградил храбрецов, произведя всех их в офицеры. А Михаил Щепотьев стал одним из героев Великой Северной войны и более чем 200-летней истории лейб-гвардии Преображенского полка.
Крепость Выборг в те дни взять не удалось по той причине, что по осенним, размытым дождями дорогам доставить осадную артиллерию в осадный лагерь не удалось. И к тому же в тех условиях не удалось установить морскую блокаду Выборгской крепости. В первом походе на нее петровских войск исполнить задачу было невозможно, хотя бы потому, что оборонительные сооружения Выборга отвечали самым строгим требованиям долговременной фортификации своего времени.
Расположенный на Карельском перешейке в глубине залива Выборг был малодоступен для войск противника. Почти со всех сторон он был окружен водами Выборгского залива и озера Суомен-веден-селака. На небольшом острове располагался Выборгский замок с внушительной размерами каменной башней «Лангерман» высотой 50 метров.
Сама крепость состояла из двух частей: Каменного города и Нового города. Каменный город представлял собой старинную крепость, окруженную башнями и стенами, построенными еще в Средневековье из дикого камня. Новый, или Земляной, город возводился при воинственном короле Густаве-Адольфе. Для атаки с суши была доступна только восточная, обращенная в сторону Невы часть Нового города. Ее укрепления представляли собой сплошной бастионный фронт с равелином. Со стороны моря и с северо-запада Выборг был укреплен слабее.
На первый раз русские войска под Выборгской крепостью задержались недолго. В осадном лагере заканчивался провиант и фураж, осадный артиллерийский парк отсутствовал. Морские ворота Выборга оказались защищенными лучше, чем ожидалось. Но и русским, и шведам было ясно: борьба за сильную крепость, которая грозно нависала над строящимся Санкт-Петербургом, еще впереди.
…Битва под Калишем стала своеобразным завершением трудов начального периода Великой Северной войны. Для России это было время жестоких испытаний. Поражение ее молодой регулярной армии под Нарвой в 1700 году создало реальную угрозу вражеского нашествия. В таких условиях от государя-самодержца требовалась железная воля, громадный государственный ум, огромное дипломатическое умение и прекрасное знание военного искусства, чтобы не согнуться под тяжестью неожиданно свалившихся несчастий и твердо идти к намеченной цели. На это обращали внимание многие исследователи Петровской эпохи.
Петр I такими качествами обладал. Он настойчиво продолжал военные преобразования, укреплял обороноспособность государства. После нарвской «конфузии» в скором времени начались активные боевые действия против шведов. На берегах Невы и в Прибалтике русская регулярная армия одержала свои первые победы. Именно в первые годы войны была решена задача стратегической важности: русские войска освободили от шведов Ингрию и прочно закрепились на берегах Балтийского моря.
Тогда хорошо понималось, что борьба против такого сильного противника, каким была Швеция, будет продолжительной. Положение осложнялось тем, что из войны вышли союзники России – Дания и Саксония. После этого стало ясно, что возможность вторжения Карла XII в российские пределы вполне вероятна.
«…Сия война, – писал Петр I своему сподвижнику Ф.М. Апраксину, – над нами одними осталась: того ради ничто так не надлежит хранить, яко границы, дабы неприятель или силою, а паче лукавым обманом не впал».
После поражения короля Августа II и занятия шведами Саксонии ситуация в войне менялась коренным образом: армия карлистов в своих главных силах вознамерилась победно повторить Нарвский поход, но уже не в Эстляндии. Это прекрасно понимали в окружении русского царя. В декабре 1706 г. в местечке Жолкиеве (ныне город Нестеров, Львовская область Украины) Петр I созвал военный совет. Он должен был решить, «давать ли с неприятелем баталию в Польше или при своих границах».
На совет в Жолкиев (25 верст от Львова) прибыл почти весь генералитет русской армии: Шереметев, Меншиков, новый глава Посольского приказа Головкин (Головин умер летом 1706 года) и другие лица. Речь шла о продолжении войны в ожидании похода главной королевской армии в пределы России, в чем сомневаться уже не приходилось. То есть события в Северной войне получали новый ход.
Участники Жолкиевского совета единодушно высказались за то, «чтоб в Польше не давать: понеже, ежели какое нещастие учинилось, то бы трудно иметь ретираду; и для того положено дать баталию на своих границах, когда того необходимая нужда требовать будет: а в Польше на переправах, и партиями, так же оголоженьем провианта и фуража, томить неприятеля». То есть это была программа действий на тот случай, если начнется вторжение армии Швеции в российские пределы.
Военный совет в Жолкиеве решил следующее: отводить действующую армию в глубь своей страны с тем, чтобы измотать, истощить противника в оборонительных боях и тем самым создать условия для перехода в решительное наступление. Таково было стратегическое решение. Предстояло развернуть партизанское движение в тех районах, которые будут заняты шведскими войсками: речь шла о народном сопротивлении. О том писал царь Петр I в своих «универсалах» (обращениях) к верноподданному народу.
Одновременно принимались меры к подготовке всего государства к обороне, большинство из которых так и остались на бумаге. Деятельный Петр I разослал во все города, расположенные в полосе «от границы 200 верст поперек, а в длину от Пскова через Смоленск до Черкасских городов», приказ, чтобы жители этих городов «от прихода неприятельского были во всякой осторожности и опасении». На дорогах указанной пограничной полосы в лесах устраивались завалы. Запасы продовольствия готовились к эвакуации.
Особое внимание уделялось укреплению Смоленска и Москвы. Смоленск, стоявший на прямой дороге к первопрестольной Москве, имел самую мощную каменную крепость, построенную усилиями царя Бориса Годунова. Что касается стольного града Москвы, то Петр I писал: «Фортецию московскую надлежит, где не сомкнуто, сомкнуть, всем здешним жителям сказать, чтоб в нужном случае готовы были».
Готовясь к защите собственных пределов, Петр I, добившийся возвращения древних новгородских земель – «пятин», стремился закончить войну со Швецией «добрым миром», с закреплением за Россией выхода в Балтику. Он через своих дипломатов обратился к ряду европейских стран с просьбой выступить посредниками в этом деле. Однако такие просьбы ответа не получили. В Западной Европе всерьез опасались, что Карл ХII, развязав себе руки на востоке, со своей армией пойдет на запад, уже поставив на колени германскую землю Саксонию.
Англия, которая вела войну за испанское наследство, была заинтересована в затягивании войны между Швецией и Московией. В противном случае шведы вероятнее всего становились ее новым противником. «Если, однако, интересы Англии, – доносил в Лондон британский посол в Санкт-Петербурге, – требуют удаления русских от Балтийского моря, необходимо обдумать, каким путем удобнее и благовиднее достигнуть такого результата».
Сам король Карл ХII до последних дней жизни не был настроен на заключение мира с русским царем. Он открыто говорил о своих агрессивных намерениях в отношении России, решившей скрестить с ним оружие за обладание выходом в Балтийское море, которое шведы уже давно считали «своим» морем. В официальных кругах Стокгольма говорили, что «король помирится с Россией, только когда он приедет в Москву, царя с престола свергнет, государство его разделит на малые княжества, созовет бояр, разделит им царства на воеводства».
В Европе уже начинали понимать, что Швеция с Московским походом своего воинственного короля попала в затруднительное положение. Русский посол в Вене барон Генрих Гюйсен сообщал в Москву в сентябре 1707 года: «Шведы идут в Россию нехотя и сами говорят, что почти совсем отвыкли от войны после продолжительного покоя и роскошного жилья в Саксонии. Поэтому некоторые предсказывают победу Петру, если (он) вступит с Карлом в битву».
Тамошний посол Франции Базенваль высказался еще более определенно: «Кампания против России будет трудной и опасной, ибо шведы научили московитов военному искусству, и те стали грозным противником. К тому же невозможно сокрушить такую обширную могущественную страну». Эти слова говорили о том, что мнение о силе молодой петровской армии в Европе стало меняться.
Истории известны слова Карла XII со Станиславом Лещинским, которого он посадил на польский королевский престол под именем Станислава I. В беседе шведский монарх выразил мысль о необходимости возвращения Московского царства к старине, ликвидации Петровских реформ: «Мощь Москвы, которая так высоко поднялась благодаря введению иностранной военной дисциплины, должна быть уничтожена».