Музей истории искусства Вена: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В венском полотне (как и в прочих подобных) на первом плане представлен благородный владелец коллекции, рядом находятся сам Давид Тенирс и его служащие. Просторный зал галереи переполнен узнаваемыми произведениями Тициана, Рубенса, Рафаэля и Джорджоне. На стене согласно моде середины XVII века вплотную друг к другу (так называемая шпалерная развеска) висят картины, украшающие сейчас экспозиции Музея. Талантливый копиист Тенирс создал в этой работе точные миниатюрные копии полотен великих мастеров, прославляя само собрание и свое искусство.

Рембрандт часто изображал своих близких, особенно мать, которую очень сильно любил. Кроткой и мудрой девушке по имени Неелтген ван Зейтбруг после того, как в 1589 ее выдали замуж за лейденского мельника Харменса Герритса ван Рейна, пришлось перенести много тягот. Нужда и страх за близких на протяжении долгих лет были постоянными спутниками хозяйки многочисленного небогатого семейства. Лучшие годы ее жизни пришлись на тяжелую пору войны Голландии за независимость.

Данный портрет был создан всего лишь за год до смерти Неелтген ван Зейтбруг. Это последнее изображение матери, которое Рембрандт написал с натуры, когда, уже будучи в преклонных летах (в XVII столетии женщины редко переживали свое семидесятилетие), заботливая старушка приехала к сыну из Лейдена в Амстердам, желая посмотреть, как он устроился в новом доме с молодой женой Саскией ван Эйленбург.

Портрет написан с большой теплотой и вниманием. Художник ярко освещает и точно фиксирует каждую черту дорогого ему лица, будто стараясь навсегда запечатлеть его в памяти. Рембрандт понимал, что, возможно, скоро потеряет мать. Заметно, что она слаба и нездорова. Неелтген ван Зейтбруг позирует терпеливо, хотя ей нелегко стоять и приходится обеими руками опираться на трость. Но в этой слабости есть тихое и спокойное упорство человека, привыкшего преодолевать себя ради счастья других. Образ старой женщины очень убедителен и правдив: кожа лица покрыта сетью морщинок, в печальных, смотрящих мимо зрителя глазах застыли слезинки, а спина согнулась под тяжестью прожитых лет. Дорогая, отороченная мехом и украшенная драгоценностями одежда подчеркивает скромность и кротость модели и в то же время поднимает картину над обыденной жизнью, придавая облику Неелтген ван Зейтбруг сходство с ветхозаветными персонажами.

В 1650-е Рембрандт создал ряд замечательных портретов, в которых стремился раскрыть внутренний мир человека, его сокровенные переживания, настроение и особенности душевного склада.

Особое место среди этих работ занимает данная картина. Художник изобразил своего единственного, горячо любимого сына в возрасте 15 лет. Сидя в кресле и слегка откинувшись назад, юноша читает книгу. Его одухотворенное лицо вылеплено сияющими подвижными мазками, оно воплощает счастье и радости жизни. Титус словно озарен светом того чудесного мира, который открывает чтение, рождающее в чуткой душе надежды и мечты. Он взволнован и по-детски восторженно увлечен: слегка подняты тонкие брови, приоткрыт рот, на лоб и плечи падают непослушные золотистые кудри, а вокруг глаз лежат глубокие бархатные тени.

Будучи отчасти жанровой сценой, это произведение не является портретом в полном смысле слова, и поэтому ему больше подходит название «Читающий юноша». Обычное для прошлых времен чтение вслух дает Рембрандту повод для передачи процесса духовного восприятия книги. Он создает образ самой юности, с ее трепетной искренностью и светлой красотой, будто не принадлежащей земному миру и поэтому недолговечной. Умный, тонко чувствующий юноша, с детства привыкший разделять заботы отца, к несчастью, не обладал крепким здоровьем. В феврале 1668 Титус умер спустя семь месяцев после удачной женитьбы, не дожив до двадцати семи лет.

Герард Терборх, деликатный и вдумчивый голландский живописец XVII века, с большой любовью и знанием дела изображал сцены быта патрицианских семей. Обычно он писал картины небольшого формата. Сдержанные по настроению и изящные по живописной манере, они, как правило, включают две-три хорошо освещенные фигуры, которые располагаются в затененных, элегантно обставленных интерьерах. Люди, более всего интересующие художника, всегда занимают центральное место в его композициях.

В данной работе на фоне окутанной полумраком комнаты выделена группа переднего плана: молодая женщина, сидя за столом, очищает для ребенка яблоко. Предполагают, что здесь изображена сестра художника, которая часто служила ему моделью. Терборх тщательно выписывает натюрморт на столе: подсвечник со свечой, тарелку с фруктами и свисающий кусочек кожуры. Вся сцена пронизана легкой меланхолией, которая читается в любопытном и чуть печальном взоре ребенка и глубокой задумчивости матери. Дама совершает привычное действие серьезно и сосредоточенно. Простому мотиву автор придает глубокий смысл, превращая немудреное занятие почти в священнодействие. Продуманная и уравновешенная композиция полотна, лаконизм старательно и точно отобранных деталей и гармония нескольких приглушенных цветов, умело связанных друг с другом повторами и соответствиями, — все создает ощущение спокойного, размеренного ритма жизни. Кажется, что в этом тихом мире само время бежит медленнее и ничто не способно нарушить уют дома и благоденствие его скромных обитателей.

Голландский мастер жанровой живописи Ян Стен изображал сцены быта бюргеров и крестьянства, отдавая предпочтение шумным пирушкам, разудалому веселью и забавным происшествиям. Картины этого темпераментного и жизнерадостного художника почти всегда пронизаны юмором, который при всей назидательности образов не позволяет автору превратиться в скучного морализатора.

«Расстроенное хозяйство» — прекрасный образец зрелого творчества Стена. Здесь, как и в других произведениях, он, наглядно передавая смысл пословиц и поговорок, создал особый тип картины, где нравоучительность и реализм перемешаны друг с другом, а детали столь живы, что возникает ложное впечатление жанровой сцены. На самом деле зрителю представлены выраженные средствами живописи примеры, смысл которых сгруппирован вокруг изречения «В праздности остерегайтесь…» (такие слова написаны на грифельной доске, прислоненной к нижней ступени лестницы, расположенной справа). Хозяйка уснула, и в доме все пошло кувырком. Девушка вместо того, чтобы быть образцом скромности, бесстыдно флиртует с развеселым кавалером. Намерения последнего демонстрируют его действия: поступая наперекор пословице, он «мечет розы перед свиньями», показывая, что использует девицу лишь для удовлетворения похоти. Остальные герои тоже нарушают строгие нормы бюргерского быта. Тут все перевернуто по законам карнавала с ног на голову. Люди поступают не «так, как должно», а «как нельзя». Простая женщина поучает человека с книгой в руках, девочка забирается в оставшийся незапертым шкаф с припасами, мальчик курит трубку, младенец играет с драгоценным ожерельем, собака на середине стола лакомится пирогом, обезьянка схватила маятник часов, а поросенок забрался в дом. В комнате полнейший беспорядок. Ощущения пустой суеты Стен добивается, уподобляя композиционный ритм работы вертящемуся кругу, который образуют фигуры людей и разбросанные предметы. На поручне лестницы лежит наполовину очищенный лимон — символ тщеты плотских наслаждений, а в корзине под потолком вместе со шпагой и палкой изображены также розги — знак неизбежности наказания за беспутство. Ироничная картина — сама не что иное, как своеобразный вызов жанру, жестко определявшему требования к изображению бюргерского интерьера, в котором непременно должны были царить благопристойность и покой (драчунами и забияками на голландских полотнах представали обычно крестьяне).

Данная картина была создана, когда особый, присущий художнику героический стиль живописи окончательно сложился. Якоб ван Рейсдал изображает освещенную солнцем лесную опушку. В стороне невысокого песчаного оврага, вдоль которого идет дорога и струится ручей, мощные деревья возносят к небесам свои раскидистые кроны, бросающие густую тень и сулящие прохладу усталому путнику, присевшему отдохнуть под их гостеприимной сенью. Над красивой рощей голубеет небо, а на листве и сильных стволах дубов и буков играют веселые солнечные блики. На противоположном берегу речушки видна темная и низкорослая лесная поросль, сквозь нее не проглядывает свет, а ближе к переднему краю полотна можно различить торчащий на пригорке сизый пень с вывороченными наружу корнями. Уходящая далеко вглубь леса дорога делит изображение на две части, символика которых вполне очевидна: прекрасный зеленый бор справа — это бушующая и всепобеждающая жизнь, а затененный лесок и покрытый лишайником пень — образы старения и смерти. Важную роль в этой картине играет умелое использование контрастов: светлые стволы деревьев и темно-зеленая листва эффектно вырисовываются на фоне белых облаков; густо затененный лес контрастирует с ярко освещенной землей и ясным небом. Очень выразителен тональный колорит работы. Коричневатосерые и оливково-золотистые оттенки обладают здесь предельной напряженностью эмоционального звучания. Ван Рейсдал как всегда точно передает признаки древесных пород и особенности лесных почв. Написанный с небольшой дистанции пейзаж активно вовлекает зрителя в драматическую жизнь природы, делая его участником происходящего.

Данную картину выдающегося голландского живописца Яна Вермера Делфтского называют также «Аллегория живописи», хотя каким было название, данное ей самим художником, неизвестно. Многие исследователи полагают, что в этой поздней работе мастер создал своеобразный автопортрет.

Вермер представляет живописца за работой. Одетый в старомодный дублет, штаны-рингравы и берет (тогда уже считавшийся головным убором богемы), он, сидя на табурете перед мольбертом, пишет лавровый венок. Перед художником напротив окна стоит юная модель с трубой — символом славы и томом «Истории» Фукидида в руках. Фигуры и предметы находятся в обычном для полотен Вермера интерьере с выложенным черно-белыми плитками полом. Однако эффектно открытый занавес на переднем плане указывает на постановочность сцены, добавляет театральности и маска на столе. Темные складки откинутой за спинку стула тяжелой ткани контрастируют с ярко освещенным треугольником стены, на которой висит карта 17 голландских провинций. Зритель не видит лица художника, который, позволяя посмотреть на таинственный процесс создания картины, не позирует, показывая, что сосредоточен на любимой работе и не хочет, чтобы его отрывали от нее. Умело выстроенная композиция направляет взгляд в точном соответствии с замыслом автора. Центральная фигура здесь — сам творец, рядом с ним пустой холст, являвшийся с эпохи Возрождения символом художественной идеи, далее — модель (или муза), затем — сюжет картины (карта, атрибуты славы и маска). Произведение посвящено исторической живописи, самому возвышенному, с точки зрения человека XVII века, жанру этого вида искусств. Девушка с лавровым венком — аллегорический образ музы Клио.

Цветовая гамма картины очень гармонична, она построена на созвучии естественных золотисто-песочных, голубых, кремово-белых и черных тонов.

Искусство Италии, Франции и Испании XVII–XVIII Веков

Большой алтарный образ был написан Микеланджело Меризи да Караваджо в период его кратковременного пребывания в Неаполе. Сюжетом для этого монументального произведения послужила легенда о явлении святому Доминику Девы Марии, вручившей ему четки для молитв. Восходящая к опыту мастеров Возрождения композиция картины образует правильный треугольник и делится на три четко выделяющиеся, иерархически соподчиненные группы, символизирующие три уровня причастности к изображенному чудесному событию. Внизу показана толпа верующих мирян, среди которых встречаются простонародные бесхитростные типы. В этой большой группе можно увидеть и портрет заказчика работы — он, обернувшись, смотрит прямо на зрителя. Выше представлены святые и клирики: слева — святой Доминик, справа — святой Петр Мученик, а также монахи-доминиканцы (предполагают, что произведение предназначалось для церкви Сан-Доменико в Неаполе). Наконец, на вершине этой иерархической лестницы изображена сама Дева Мария с Младенцем.

Талантливый мастер нашел очень удачное решение крайне трудной задачи, применив пирамидальную схему, заимствованную у станковых произведений Леонардо и Рафаэля, в грандиозном по размерам алтарном образе. Стараясь уравновесить сложную композицию, с правой стороны он дополнил ее группой доминиканских монахов, от которой по направлению к фигуре Богоматери разворачивается динамичная диагональ, завершающаяся в изгибе пламенеющего красным цветом занавеса. Эта торжественная картина полна высокого благородства и очень выразительна, без излишнего пафоса и театральной риторики. Каждый персонаж наделен большой силой духа, яркой характерной индивидуальностью и естественной правдивостью позы и жеста. Сложные, энергичные ракурсы фигур и освещение сцены, создающее мощную светотень, отличаются жизненностью и предельным реализмом.

Данная работа в свое время очень понравилась молодому Питеру Паулю Рубенсу, который 15 сентября 1607 написал о ней герцогу Мантуанскому из Неаполя следующее: «Я увидел также нечто чудесное, созданное Караваджо, которое исполнено здесь и предназначено теперь для продажи… это две прекраснейшие картины Микеланджело да Караваджо. Одна — „Мадонна дель Розарио“, и она исполнена как алтарная картина. Другая картина средних размеров с полуфигурами — „Юдифь, убивающая Олоферна“».

Основоположник классицизма во французской живописи XVII века, Никола Пуссен в зрелый период своего творчества часто обращался к сложным композициям, сюжеты которых заимствовал из древней истории.