На Высоком плато встречается вид агавы, которым обсаживают в виде живой изгороди деревни и поля. Листья у нее толстые, мясистые, растут гирляндами и на вершине увенчаны шипами. Их сок ядовит, а потому их перетирают в кашицу и кладут в реки и ручьи, чтобы травить рыбу. Поскольку при «лове рыбы» таким методом губятся мальки, то еще в колониальные времена его запрещал закон. Но патриотичные малагасийцы прежде всего уважали свои фади на подобный лов, ибо, как установили предки, он приманивает на поля гром и молнию, то есть силы разрушения.
В пору сбора урожая не ходят с перевернутой корзиной на голове, прикрываясь ею как зонтиком, ибо она предназначена для ношения и хранения продуктов, а не для их выбрасывания. Нельзя также сушить рис, пока не собран весь урожай.
Крестьянин, начинающий убирать рис, избегает прямо говорить об этом. Отправляясь на работу, он бросает жене, что уходит якобы погулять, посмотреть поля или сажать сладкий картофель, и она понимает его с полуслова. Во многих местах в период работы на чеках не продают молоко, так как это оскорбление для теленка и его матери, которое может привести к беде в семье. Объяснение простое: теленка корова откармливает шесть месяцев, и нельзя искажать нормальное течение времени в природе.
Все эти фади показывают, что труд рисовода — сложнейший ритуал, который вовсе не сводится к тому, чтобы сажать, полоть, поливать и совершать прочие необходимые трудовые операции. Земледелец старается одновременно и «духовно» способствовать росту растения. Посредством символических действий и соблюдения строгих табу он и его семья как бы поощряют процесс созревания, особенно когда рис «беременный», когда он «рожает», когда зерно жнут и засыпают на хранение. Таким манером крестьянин стремится умилостивить также погоду, создавая хорошие условия для роста риса.
Одна из самых страшных напастей для земледельца на Великом острове — нападение на закате серо-коричневого облака саранчи на поля. На следующее утро поле выглядит так, словно его обжег шквал огня.
Однажды на плато Мерина я попал в деревню в тот момент, когда на заходе солнца на поле приземлилась стая саранчи…
Когда такая угроза становится явной, для борьбы с саранчой тотчас приглашают умбиаси (знахаря), который изготавливает фетиш из семи видов дерева, и быстро проводят с ним специальный ритуал для отпугивания саранчи. Зовутся эти породы деревьев весьма колоритно: «мешать тысяче», «препятствовать бедствию», «мертвый» (когда умбиаси указывает куском этого дерева на саранчу, она становится бессильной), «невозможно прибывать массой», «то, которое искривляет, меняет направление», «вносящее сумятицу» и «ведущее к исчезновению».
Быстро приготовив талисман, знахарь Ракутумаву, щуплый, но подвижный мужичок, семь раз укусил камень и громким голосом обратился к саранче со словами:
— Тебе, саранча, придется семь раз кусать камни!
Затем, подняв глаза на небо, он освятил фетиш (рог быка, наполненный глиной и семью кусочками дерева) молитвой:
— Боже, услышь меня! Я делаю этот фетиш. Когда саранча рванется с юга, пошли нам сильный северный ветер. Если же она полетит с востока, то отгони ее мощным ветром с запада. Пусть она направится в те места, где нет рисовых полей. Пусть они не обнаружат наших возделанных полей, сделай наш рис для них горше алоэ вахона…
Обряд Ракутумаву вел в «костюме Адама» и с почти все время закрытым ртом. Он словно бы держал рот на замке, чтобы саранча не сочла, что ее приглашают на банкет, и не налетела бы со всех сторон. Или, как мне еще объяснили, чтобы она не разомкнула челюсти. В наготе знахаря тоже был большой смысл: любая одежда могла создать у прожорливых насекомых впечатление, что умбиаси оделся для того, чтобы идти в гости; кроме того, его обнаженный вид как бы показывает, что «земля голая», что ничто на ней не растет — и потому нет причины для саранчи прилетать сюда.
Ракутумаву находился в постоянном движении. Он кружился, носился туда и сюда — ему нельзя было останавливаться ни на секунду, чтобы полностью прервать полет саранчи и опустить ее как раз на месте обряда.
Нагота не смущала его, так как женщин в этот момент на площади не было. Все они, в том числе его собственная супруга, торопливо ушли подальше от места проведения ритуала. Вызвано же такое их поведение было тем, что именно женщины собирают кузнечиков для жарки в пищу. Здесь же задача была по смыслу прямо противоположная — прогнать саранчу вообще.
Во время обряда ни умбиаси, ни кто-либо из жителей деревни не должны приносить саранчу в деревню. Летом, в пору набегов прямокрылых хищников, знахарям запрещено подступаться к женщинам. За их нравственностью следят целыми деревнями. Некоторым из магов даже запрещено иметь дело с собственной супругой. Строгое воздержание в любви делает умбиаси более сильными перед злыми чарами. Кстати, знахари воздерживаются от любовных игр в тех случаях, когда перед ними ставят исключительно трудные задачи, они к тому же не должны рвать траву или ломать ветки, выдергивать растения, так как все это равносильно опустошениям, которые творит саранча, — и тем самым ослабляет волшебные силы умбиаси.
Флора на Мадагаскаре окружена массой фади. Во многих районах выращивают арахис (земляной орех), который продают маслобойням. Дома арахис жарят, как каштаны. Но у танала и бецимисарака арахис в большинстве мест поставлен вне закона. Земляной орех, лежащий в земле, напоминает им о курах, откладывающих яйца на землю, а не в гнезда. Арахис противопоказан беременным женщинам во избежание выкидыша. Женщины утверждают, что если они съедят арахис, то у их будущих детей будет более пяти пальцев на каждой руке или ноге. Стоит заметить, что в арахисе мадагаскарцы часто видят виновника их бед при колониализме. Стебли и побеги арахиса, стелющиеся по земле, напоминают об унижениях колониальных времен, когда власти насильно принуждали их выращивать эту культуру. Арахис как бы ущемляет их национальное достоинство. Не в том ли одна из причин нелюбви к арахису?
Норвежский этнограф Иорген Рууд рассказывал об одном путешествии по реке Манамбулу, на западном побережье. Четыре малагасийца взялись показать ему пещеры, где жил низкорослый народа вазимба. После осмотра пещер Йорген поджарил бананы на арахисовом масле. Все с удовольствием поели. На обратном пути один из проводников осведомился, на каком масле были приготовлены бананы. Узнав, что на арахисовом, он был потрясен. Его лицо посерело от отчаяния — арахис был для него фади. Йоргену едва удалось убедить несчастного, что он, мол, сам будет нести ответственность за жизнь проводника.
На перекрестках троп Вакинанкаратры, южной части Высокого плато, часто попадаются места, на которых разбросана шелуха арахиса. Это своего рода жертвоприношения, призванные вымолить у предков хороший урожай земляного ореха. На эту шелуху нельзя наступать.
Многие табу регулируют отношение к животным. Выбирая себе зебу — местную длиннорогую корову, малагасиец бросит первый взгляд не на вымя и тем более — в отличие от цыгана — не на зубы, а на ноги! Коров с белыми ногами не берут в хозяйство. Белый цвет обесценивает животное, и — что хуже всего — зебу, согласно поверью, будет презирать хозяина, доводить его «до белого каления». Это табу особенно касается молодых, начинающих животноводов. В солидном стаде животные такой окраски еще в какой-то степени допустимы — как довесок, но не больше. Хуже всего бывает теленку зебу с белыми копытами. Его забивают немедленно: он противен и опасен. Зебу с белыми полосами на спине сулит раздел и потерю собственности. Такое животное разорит своего хозяина. Если же у него белая морда, то тоже не жди удачи в труде и бизнесе.
Красные зебу приносят беду хозяину, особенно часто — молнию. Люди, у которых есть фетиши против пожаров, не должны разводить красных зебу и красных петухов. Справиться с ними под силу только знахарю. То же самое, с точки зрения малагасийцев, можно сказать и о темно-коричневых коровах.
Зебу с белыми и красными пятнами выглядят как пронзенные оружием. Это знак опасности для жизни их владельцев. Все пронзенное, независимо от того, цвет это животных или материала, — символ распада, провала, отступничества, обмана.
Иссиня-черные зебу навлекают беду. Черный цвет сравнивают с черными полями, начисто изведенными саранчой. Кроме того, это цвет рабов. Мадагаскарцы считают, что трехцветные зебу не приносят счастья, а потому не разводят их. В связи с этим существует любопытная поговорка: «Променять черную корову на красную» — вроде нашей «Поменять шило на мыло».
Есть ли критерии для определения, хорош ли скот? Лучший скот прежде всего имеет длинные рога и крупные копыта. Безрогий скот редок, и на него, как и на все редкое, не вписывающееся в привычные понятия, смотрят с опаской: он сулит бедность. Его не продают и не едят, согласно поверьям, от одного его вида, не говоря уже о прикосновении, женщины могут стать бездетными. От него можно умереть. Тех, кто ест мясо безрогих зебу, зовут самоубийцами. Яловый скот тоже табу, поскольку влечет за собой вырождение. Мужчина, вкусивший мясо яловой коровы, имеет много шансов стать импотентом, утверждают знахари. Что это значит для малагасийца, идеал которого — иметь 14 детей, понятно без комментариев!
Корову, которая рожает двух телок, убивают, так как такое для животного не считается естественным и вызывает удивление. Убивают также скотину, которая пьет свою мочу.
У масикуру в Белу-сюр-Цирибихина, на западном побережье, есть счастливые зебу, которых вообще нельзя забивать. Они должны жить на радость людям, пока не умрут естественной смертью. Это гладкие коровы и быки красного цвета с крупными белыми крапинами на боках и на щеках, с белой звездочкой на лбу и с белым хвостом. Их называют «дабара» и используют как талисманы для лечения людей, страдающих от одержимости духами. Когда кого-то из людей поражает такой недуг, вся семья идет в поле и выбирает одну из «дабара». Животное с почтением и заботой приводят домой. На лечение созывают родственников и соседей. С этой целью устраивают ритуальный танец изгнания демона. На торжестве люди пляшут, пьют, бьют в барабаны. Во время танцев быка приводят на площадь, к месту рядом с тамариндовым деревом. Алкоголь выливают на горб, бока и голову быка. Больной старается глотнуть то, что стекает. Если он излечивается, то обряд повторяется несколько недель спустя, после чего выздоравливающий купается в реке, оставляя окончательно свой недуг в воде. Затем устраивают праздник благодарения, во время которого приносят в жертву зебу.
С «дабара» обращаются с преогромным почтением, так как они священны. Их не бьют, не ругают. Их не доят, так как собаки могут дотронуться до молока и сделать животное нечистым. Такой же скот у народа антануси называют «занахари» (божество).
Перебирая в памяти сведения об обычаях малагасийцев, я однажды поймал себя на мысли о том, что некоторые наши руководители явно переели баранины. Есть на Мадагаскаре примечательное табу на овец. Когда какой-то большой человек или деревенский вождь хочет иметь талисман для красноречия и мудрости, доктор для начала рекомендует ему воздерживаться от приема в пищу баранины. Иначе случится так, что на каком-нибудь собрании он проявит себя дураком и будет не говорить, а блеять как овца. (Впрочем, у нас-то настолько привыкли к блеянию в 90-х годах, что нормальный голос и речь нынче почти не воспринимаются.) Точно так же молодой человек, который собирается произнести речь с предложением девушке стать его невестой, не должен перед этим есть баранину — иначе девушка откажет ему.
На овцу малагасийцы смотрят как на глупое, трусливое и слабое животное. Грабители и солдаты принципиально не едят баранину, так как это может свести на нет все имеющиеся у них талисманы храбрости, стойкости и упорства. Один мой знакомый устроил на день рождения шашлык и пригласил на него местных журналистов и дипломатов. Так вот, кроме наших соотечественников, особенно из числа гордецов с Кавказа и из Средней Азии, никто к угощению не притронулся.
Особое отношение на Мадагаскаре к собакам. Хотя там в каждой деревне есть собаки, но никто специально не разводит породистых псов. Их держат для охраны, охоты и поисков ежей.
Собаку запрещено продавать. Это фади подтверждается давней историей. Когда-то один из предков поделил свое имущество между тремя сыновьями. Самый младший получил собаку и, покидая свой дом в поисках работы, взял ее с собой. Он прошел через тяжелые испытания, в которых пес помогал ему, и со временем разбогател и стал могущественным. Умирая, этот человек призвал к себе детей и потребовал, чтобы они никогда не продавали верного друга — собаку. «Пусть будет проклят любой из вас или из наших потомков, кто осмелится продать собаку!» — торжественно произнес он.