В древности отара овец, дававших мясо в пищу и шерсть для одежды, была мерой богатства. Товарному разведению овец положила начало Великобритания. А затем высадила «блеющий десант» в своих колониях — Австралии, Новой Зеландии и Южной Африке.
От санскритского слова «avika» и латинского «ovis» произошли названия животного: «овца» по-русски, «ewe» по-английски и «race ovine» (овечья порода) по-французски. А сколько географических названий стали нарицательными и вошли в международный лексикон именно потому, что они связаны с производством шерсти определенного качества и шерстяных изделий определенного фасона?
Особенно прославились своими, если так можно выразиться, «шерстонимами» Уэльс и Шотландия. Городок Реглан увековечен в названии плотной кофты со вшитыми от плеча рукавами. Кардиган дал имя вязаному, на пуговицах, жакету. При слове «чевиот» (или «шевиот) вряд ли кто вспомнит о горной гряде в Шотландии, зато каждому придет на ум костюмная ткань.
Прозрачные воды шотландской реки Твид дали жизнь домотканым клетчатым тканям из узловатой, неровной нити. «Твиды» вырабатываются теперь не только в долинах Уэльса и Ольстера, Корнуолла и Шотландии, но и в других странах мира… Перенесемся мысленно в оазис Каракуль в Бухаре. Впрочем, при чем здесь оазис, если мы говорим об овцах?
…Однако вернемся к нашим, то бишь австралийским, баранам. Под Сиднеем есть усадьба Кэмден-парк. В ней почти 200 лет назад отставной офицер Джон Маккартер начал разводить овец. Именно здесь появилась самая первая отара мериносов. В 1826 году писатель и пастух (оказывается, и в те времена пастух мог быть одновременно и художником слова!) Джеймс Аткинсон предсказал многообещающее будущее овцеводству Австралии. Через 23 года там уже было 16 миллионов овец. С тех пор и поныне — «Австралия едет на овце». В 1972 году национальная отара насчитывала 200 миллионов животных. А сейчас на каждого жителя приходится примерно по десятку овец и баранов. Чтобы вы по достоинству могли оценить эту цифру, напомним: по наблюдениям ученых, на всем протяжении человеческой цивилизации сохраняется любопытное соотношение — на «иждивении» одной овцы может жить в среднем три человека.
Хочу только предупредить, что ни один профессиональный овцевод никогда не скажет вам, сколько у него в действительности овец. Их количество во все века и при всех народах было нелегко сосчитать. Во Франции до сих пор в ходу пословица: «Считанных овец волк поедает». В свое время в Шотландии и Англии ни один фермер точно не подсчитывал приплод своих овец в сезон, когда они ягнятся (опыт многих стран показал, что подсчитываемый приплод имеет тенденцию к вымиранию). Смысл данного суеверия легко разгадать: благодаря точному счету злые силы получают сведения, которые они могут использовать во вред. Английский этнограф Джеймс Джордж Фрэзер знавал одного пастуха в Линкольншире, который терялся всякий раз, когда хозяин, человек во всем очень покладистый, но плохо разбиравшийся в пастушьих делах, настаивал на донесении о приплоде ягнят в его стаде.
Сегодня Австралия уверенно держит первое место в мире по численности поголовья овец. Средний австралиец потребляет в год 7 килограммов баранины и 15 — ягнятины; 50 тысяч тонн мяса ежегодно идет на экспорт. Плюс каждый год овцеводство благодаря экспорту шерсти, кожи и сала животных приносит казне Австралии пять миллиардов долларов.
Овец разводят во всех штатах Австралии, но треть национального стада пасется в Новом Южном Уэльсе. Пастбища там просторные — бескрайнее зеленое пространство расчерчено легкими оградами на огромные прямоугольники, внутри которых без пастухов пощипывают траву животные. Правда, есть еще и такие районы, где отары, как в прошлом, перегоняются гуртовщиками-свегменами. В стародавние времена деревенские парни наваливали на плечи свег — вещевой мешок, или скатку, — и отправлялись искать работу. Отсюда и пошло их прозвище. Свегмены-счастливчики становились гуртовщиками, стригалями. Кстати, именно стригали создали один из первых в стране самых сильных профсоюзов — Австралийский союз трудящихся.
Многие поэты посвятили свои лучшие строки стригалю и гуртовщику. А стихотворение «Танцующая Матильда» (в дословном переводе — вальсирующая) поэта Патерсона Банджо, герой которого — свегмен, стало неофициальным национальным гимном Австралии. Австралийцы с особым чувством поют строки из него:
И вообще, когда разговор заходит о свегменах, австралицы становятся сентиментальными: каждый воображает себя вольным свегменом, даже если он всю жизнь провел в большом городе и занимался делом, весьма далеким от овцеводства.
Несмотря на то что в Австралии популярна пословица «Не сдирай с овцы шкуру, если можно ее пощипать», овечий век там короток. Сам убедился: беззубых овец на пятом континенте нет. Дело в том, что возраст овцы определяют здесь по смене молочных зубов: два первых зуба меняются, когда овце год-полтора, четыре зуба — когда ей полтора — три года; полный рот зубов (восемь) означает зрелый возраст — четыре года. Когда овце исполняется пять лет, два средних зуба у нее снашиваются, и тогда ее пытаются продать. Но таких овец покупают, как правило, только на убой, поэтому в пять-шесть лет, казалось бы, в самом расцвете сил, животное пускают на шашлык. В итоге самому «старому» барану никогда не бывает больше восьми лет.
Столь бесцеремонное отношение к овце не мешает австралийцам искренне объясняться в любви к ней. Наша пословица «С паршивой овцы хоть шерсти клок» в Австралии воспринимается с обидой даже теми, кто в этот момент дожевывает кусок шашлыка из молодого барана.
— Да ты знаешь, сколько пользы приносит людям овца?! — набросился на меня коллега из австралийского агентства Ассошиэйтед Пресс Колин Берджес. — Говорят, что даже превращению дикого пса в овчарку — пастушескую собаку, друга и помощника человека, во многом помогла именно овечка!
В России наиболее увлекательные истории слышишь от охотников и рыболовов, в Австралии — еще и от бродячих стригалей. В Кунабарабрне мне рассказали забавную историю. На одной ферме занемог баран-производитель, занимавший в отаре «руководящий пост». Его хозяйка, старая тетушка Вильсон, вызвала ветеринара.
— Мне очень жаль ваших овец, но баран болен, — констатировал ветеринар. — Он простудился. Если хотите его спасти, держите в тепле.
— Чудесно! Значит, его можно спасти! Тогда я положу его в свою постель, — быстро нашлась тетушка Вильсон.
— В вашу постель? Но это нелепо! Вы забыли о запахе! — возмутился лекарь.
— Запах! Запах! Ничего не поделаешь, ему придется потерпеть…
…Нет большего горя для фермера, чем продажа овцы.
— Плач о заблудшей овце — это ведь из Библии, — сказал мне один из многочисленных почитателей этого животного и процитировал: — «Если бы у кого было сто овец, и одна из них заблудилась, то не оставит ли он девяносто девять в горах и не пойдет ли искать заблудшую? И если случится найти ее, то, истинно говорю вам, он радуется о ней более, нежели о девяноста девяти не заблудившихся».
— Ну а если, пока вы ищете одну, девяносто девять пропадут? — поинтересовался я.
— Мы люди не жадные. Зато одну найдем! — рассмеялся он. И уже серьезно добавил: — Но обрати внимание: даже в христианстве овца — образ человеческой души. Это же не случайно!
А вот еще одно мнение.
— Безмозглое, глуповатое животное… — начал было перечислять недостатки овцы менеджер торгового центра в Тамуэрте Джон Кросби. Он даже возложил на нее частичную ответственность за образование над Австралией озоновой «дыры» (дескать, животные в процессе дыхания и других естественных отправлений выделяют метан, «съедающий» озон), но потом вдруг осекся и с обезоруживающе доброй улыбкой добавил: — Но по-своему она общительна и любит компанию.
К слову сказать, как утверждает сотрудник Организации научных и промышленных исследований Австралийского Сообщества Роб Келли, овцы и коровы действительно выделяют огромное количество метана, равное половине всех его выбросов в стране. Причем метан в 21 раз опаснее углекислого газа, когда речь идет о парниковом эффекте. По словам Келли, в середине 2000 года после десятилетних исследований австралийские ученые разработали вакцину, которая останавливает или затормаживает развитие в желудках овец микроорганизмов, отвечающих за выработку метана. Она уже приводит к 20-процентному снижению его выбросов у овец. Что это значит? Наверное, скоро появятся «экологически чистые» овцы, дыхание которых не вызывает парниковый эффект, то есть потепление на нашей планете.
Одиночество претит общительным по природе овцам, они от него сходят с ума.
Приведу еще одну любопытную историю. У некоего Хусейна аль-Марзуки, жителя княжества Шарджа, в Объединенных Арабских Эмиратах, была любимая овца, на которую он не мог надышаться и которой он рассчитывал полакомиться вместе со всей своей семьей в самый большой мусульманский праздник аль-Ид аль-Кабир. Однажды овца приобрела вкус к цыплятам — и сожрала одного за другим девятерых курицыных детей.
— Она всегда была кротким и ласковым существом, играла с моими двумя маленькими дочерьми — и вдруг превратилась в чудовище, — сетовал Марзуки. — Теперь, придется обратиться за советом к мулле: можно ли есть такое кровожадное создание?
Вот ведь какие бывают превращения!
Замечу, что большинство опрошенных мною австралийцев отказались признать за овцой даже проблеск интеллекта, хотя польза от нее признается всеми единодушно. А журналист Лен Эванс категорично заявил, мол, хотя баран и символ богатства, но история не знает среди баранов ни одной яркой «индивидуальности». Ум барана (если допустить, в качестве гипотезы, существование у него ума), как утверждают австралийцы, зависит от уровня умственных способностей его хозяина: чем глупее, дескать, хозяин, тем неразумнее баран. (Впрочем, сможет ли логически мыслящий человек утверждать обратное — чем умнее хозяин, тем умнее овца?) Но глупому барану, говорят на пятом континенте, легче жить на белом свете — с него меньше спрос. Правда, есть и такие австралийцы, которые считают, что на фоне глупого хозяина порой выгоднее выглядят овцы и бараны. Но это довольно спорное мнение.