Непобежденный: читать начало книги онлайн

По мнению Фалина, «внимая фактам, Юрий Владимирович вместе с тем неадекватно реагировал на сплетни» и испытывал аллергию «на инакомыслие любых оттенков». «Судя по всему, венгерский опыт 1956–1957 годов глубоко засел в его подсознании. В несколько заходов я пытался пробудить интерес Андропова к правовому опыту Швейцарии, Англии, США и ФРГ в защите ими государственных устоев. Там закон проводит грань между инакомыслием и инакодействием.

Такого рода рассуждения не пришлись ко двору. И, похоже, не случайно микрофоны подслушивания были моими спутниками».

О совместной поездке с Зимяниным в Афганистан в апреле 1980 года, то есть через четыре месяца после ввода туда наших войск, рассказывал народный артист СССР Иосиф Кобзон. Секретарь ЦК КПСС М. В. Зимянин возглавлял советскую делегацию на праздновании первой годовщины Апрельской революции.

«Мы тогда, как и все советские люди, ничего не знали, и нам стали рассказывать страшные вещи о том, какая здесь идет война, как погибают наши ребята. Летчики погибают, десантники погибают… Ребята наши там находились в тяжелом психологическом состоянии. Они не знали, за что их прислали сюда воевать».

Певец обратился к Зимянину: «Надо выступить перед ребятами». На что Зимянин, по утверждению Кобзона, ответил: «Нельзя, пока еще наши взаимоотношения с Афганистаном не стали достоянием гласности».

«Но они гибнут!»

«Кто тебе сказал?»

«Очевидцы».

Зимянин велел Кобзону посоветоваться с послом, бывшим лидером Татарстана Ф. А. Табеевым.

Тот заявил: «Нежелательно. Опасно».

Кобзон возмутился: «Что значит „опасно“? Надо постараться как-то поднять боевой дух наших воинов!»

Снова пошел к Зимянину, который, немного помолчав, пристально глянул на певца и сказал: «Ну, ладно, попробуй».

Кобзон без промедления отправился во дворец Амина, где располагался штаб 40-й армии, и дал первый концерт.

В течение десяти лет войны в Афганистане певец ежегодно приезжал с концертами к нашим солдатам.

Еще одно любопытное высказывание о М. В. Зимянине, принадлежащее Ричарду Косолапову, бывшему главному редактору журнала «Коммунист». Зимянин ценил его как философа-теоретика и относил, как и В. Г. Афанасьева, о котором речь пойдет далее, к числу своих друзей. «В конце семидесятых годов в связи с приближением 100-летия со дня рождения Сталина, — вспоминает Косолапов, — я внес предложение переопубликовать в журнале „Коммунист“ его статью „Октябрьская революция и тактика русских коммунистов“.

— Ты что, хочешь показать, какой Сталин умный? — парировал это предложение секретарь ЦК КПСС по идеологии М. Зимянин.

Вопрос был закрыт. Между тем Зимянин (умерший в мае 1995 года) полностью пересмотрел в конце жизни (якобы под влиянием чтения Гегеля) свое отношение к марксизму и доказал лишь то, что он, как и многие в „застойном“ партийном руководстве, занимался не своим делом».

Упомянул Зимянина в своих размышлениях на тему «„Русский орден“ в ЦК партии: мифы и реальность», опубликованных в газете «Завтра» в июне 2002 года, руководитель Союза писателей России, в прошлом крупный комсомольский деятель, В. Н. Ганичев.

Зимянин на всероссийском совещании журналистов устроил Ганичеву, тогда главному редактору «Комсомольской правды», разнос за серию статей о взяточничестве высокопоставленных руководителей в Ставрополье, Краснодаре, Сочи. Мол, «Комсомолка» тщится доказать, что в СССР есть коррупция. Позднее уже на писательском съезде Зимянин подошел к Ганичеву и жестко сказал: «Вы должны уйти из „Комсомольской правды“. Только не жалуйтесь… (Ганичев полагал, что принимавшие по его кандидатуре решение партийные аппаратчики опасались заступничества М. А. Шолохова, который с большой симпатией относился к „Комсомолке“ и ее главному редактору. — В.З.). Мы вас убираем по возрасту. (Хотя сам Ганичев, по его убеждению, был значительно моложе первого секретаря ЦК ВЛКСМ и многих других именитых комсомольцев. — В.З.) Вот, пожалуйста, „Роман-газета“, вы с писателями дружите, сами пишете, вам и карты в руки». «Я уже был членом Союза писателей и понял, что надо уходить в литературную нишу, скрываться от преследований товарищей по партии, да и духовно мне там было бы интереснее. Я дал добро. Так и поговорили с Зимяниным. Так что попытка сделать из „Комсомольской правды“ оплот патриотизма, подобный „Молодой гвардии“ у меня не вышла».

На одной из встреч с журналистами М. В. Зимянин уже в качестве Секретаря ЦК КПСС обрушился, по воспоминаниям В. Н. Ганичева, на публикацию Владимира Солоухина, посвященную проблеме сохранения русских памятников старины. «„Пишут, черт его знает что! Вот опять об этой Оптиной пустыне (делая то ли специально неправильное ударение, то ли по безграмотности). Что, у нас нет настоящих памятников революционерам, героям? Пишите себе!“ Да, может быть, не самый атеистически мракобесный человек был Михаил Васильевич, но невежда безусловный», — заключает В. Н. Ганичев.

Пройдут годы, и один из самых близких мне людей — руководитель Союза писателей России Валерий Николаевич Ганичев напишет об отце по-иному:

«Когда меня утверждали главным редактором „Комсомолки“, то собеседование со мной проводил Секретарь ЦК партии М. В. Зимянин, человек в стране известный и бывалый, да к тому же много видевший и мудрый. Ведь он был из той преданной и честной группы белорусских партизан, которые в боях, болотах и лесах это подтвердили, а потом были на разных ответственных участках работы в стране.

Михаил Васильевич побывал везде: поработал в областях, послом во Вьетнаме и Чехословакии, даже главным редактором в самой „Правде“, что для нас, работающих в комсомольских изданиях, было недосягаемой вершиной, почти Эверестом. Он поспрашивал меня о работе в издательстве, где я уже был десять лет, почувствовал, что издательское дело я знаю, выслушав мои энтузиастические ответы. И потом, посмотрев на меня умудренными и немного печальными глазами, спросил, не требуя ответа: „А что самое главное в газете?“

Я подумал: „Ну, художественный уровень, ну, идейность, ну, четкость, соответствие задачам общества, эрудированность журналистов, в общем, подбор кадров, да и…“

Михаил Васильевич, по-видимому, вспоминая что-то свое, а может, и прозревая мое будущее, ответил сам себе: „В газете главное — знать, кто за кем стоит“.

Нельзя сказать, что я это понял тогда, но позднее уяснил. Хотя в той же „Молодой гвардии“ немного бесшабашно, наступательно вели русскую тему, печатали книги о еще не известных широкому читателю фактах истории, раскрыли на том уровне вопрос о масонстве, критиковали ревизионизм, сионизм, католицизм. Не скажу, что в этих публикациях было все верно, блистало эрудицией, но заместитель заведующего отделом пропаганды ЦК Владимир Севрук, тихо прокладывающий путь перестройке, крушению Советского Союза, внимательно вглядываясь в нас, вслух размышлял: „Знать бы, кто за вами стоит?“ Но за нами никого, кроме России, не стояло. А „русской партии“, которой пугают современные либералы, не было, да, пожалуй, и сейчас нет».

Бывший главный редактор «Советской России», руководитель Комитета по радиовещанию и телевидению в 1989–1990 годы М. Ф. Ненашев высказался об отце следующим образом: «Не стану приписывать М. В. Зимянину качества защитника и радетеля главных редакторов, ибо знаю, при строгой тогда иерархии партийной власти он мог только то, что ему было отведено, и не больше. Не знаю, часто ли брал он под защиту нашего брата — редактора, когда над его головой зависал меч расправы, но знаю, что не был он инициатором такой расправы».

С интересом и благодарностью к автору прочитал воспоминания об отце известного политического деятеля и журналиста Виталия Игнатенко в его книге «Со мной и без меня» (книга издана в 2016 году).

«Михаил Васильевич Зимянин, бывший партизан, во время войны первый секретарь подпольного ЦК комсомола Белоруссии, дипломат, Герой Социалистического Труда, к прочим достоинствам — бывший главный редактор „Правды“, уже несколько лет был секретарем ЦК КПСС. По-моему, более человечного, принципиального, доступного и мудрого человека в секретариате ЦК не было. Вы можете себе представить, что сегодня чиновник любого руководящего органа России (не первого эшелона!) взял бы сам трубку правительственной и очень неправительственной связи, если его добивался кто-то из журналистского цеха? Я не могу. Сталкивался с чиновничьим беспределом. Михаил Васильевич Зимянин считал оправданным, полезным выслушивать все „из первых рук“».

Вот дежурный диалог секретаря ЦК КПСС и главного редактора журнала «Новое время» (В. Н. Игнатенко. — В.З.). Звонок. Зимянин: «Чем занимаешься?» — «Сторожу рукописи, как младший из братьев Гонкур» — «Не до шуток. Давно на ковре не стоял? Подтягивайся ко мне, разговор есть».