Дима задрал разбитое лицо вверх. Он смеялся. По подбородку стекала кровь.
«Всё. Это всё! Клиника! Что мы с тобой делаем, Малой?»
— Бляяя… Я тут подумал, пока ты меня пиздил… Аха-х-хах… А ты ведь наше семейное проклятие. Сперва Жека… потом мать… Я вот, теперь. Аааахххааа… Рогозин! Ты это… К деду завтра со мной не езди! Ну на фиг… От греха-а-а-а… Вдруг и он тоже… А-а-а… кхкх… хехеххх. …
Хлопнув входной дверью, он мчался по ступеням вниз, будто можно было убежать от звучащего в голове: «Ты ТАК ЖЕ ответил ему тогда? … Поэтому он там, а ты здесь?..»
Нет.
Он ничего не ответил Жеке тогда. Просто набросился на него с кулаками. Как минуту назад на его повзрослевшую копию. Чтобы замолчал. Чтобы не было этого неправильного, извращенного «люблю» между ними. Только не с ними! Только не так!!!
Друзья с первого класса. Больше, чем друзья, роднее, чем братья! Вместе всегда. В школе, на секции, на улице. Только вдвоём.
Когда Жеке было десять, у них со Светкой умерла мама. Как загнанный в угол зверёк, маленький Куба закрылся от всех. Но не от Лёхи. Реагировал только на него, слышал только его, и только ему позволил себя вытащить.
В семнадцать Светка родила Димку. Без мужа. Без матери.
«Пропадёт», — говорили все.
Но никто не пропал. Просто научились держаться вместе. Теперь уже вчетвером. Два двенадцатилетних пацана, отчаянная малолетняя мать одиночка и маленький Димка. Николай Петрович работал как проклятый на трёх работах, чтобы прокормить детей, практически их не видя.
После школы Куба не поступил в институт. Не прошёл по баллам. Лёха не раздумывая, тоже идёт вместо престижного вуза в армию, чтобы ВМЕСТЕ. Скандал в семье? Переживем! Похеренные возможности? Какие наши годы! Зато научились стоять спиной к спине, и в любой драке являли собой единый мощный организм, сокрушающий, но несокрушимый.
Из армии вернулись заматеревшими альфа-самцами. Поступили заочно на мат-тех, устроились на работу (помогли Рогозины-старшие).
Учились, зарабатывали, отдыхали, трахались. . . . тоже вместе.
Первый предложил тройничок Куба: «Дава-ай, брат, отвечаю, будет классно!» И было! Кончая одновременно в одну блядь, смотрели в глаза друг другу… Один оргазм на двоих! В этом был особый, первобытный кайф!
И только однажды Рогозин захотел что-то скрыть от Жеки. Когда переспал со Светкой.
Тогда ему впервые захотелось нормального, человеческого секса. Никаких пьяных оргий, грязных групповушек. Хотелось теплоты, чистоты и нежности. С одной женщиной. С которой хочется засыпать и просыпаться, говорить всякие милые глупости. Это была даже не любовь, а скорее, острая потребность в нормальных отношениях.
Проблема в том, что женщиной, с которой захотелось именно таких отношений, была сестра Жеки. И как решать эту проблему, Лёша не знал!
Началась череда тайных встреч, жарких ночей и бесконечного вранья. А Жека вдруг запил. Жёстко. Беспробудно.
Вот тогда и состоялся тот разговор.
Вот тогда и выяснилось, что Куба всё про них давно знал. И с ума сходил. Медленно, но верно. И дело было не в Светке, а в нём, Лёхе.
Потому что любил Жека его ещё с детства, с первой дрочки, с первого осознания себя. А вот к таким откровениям Лёха готов не был.
В съёмной задрипанной однушке, сшибая углы, сметая всё на своём пути, смертным боем бились два лучших друга. Под кожу впивались осколки разбитой посуды, под сердце врезалась тупая боль, рвущая изнутри. А в родных зелёных глазах — беспросветная тоска.
«Почему я раньше не замечал? Не хотел? И что теперь? Обречены? Дошли до точки невозврата?» — думал Лёха, наклоняя обмякшее тело друга под холодный душ.
На старом диване долго не могли уснуть — одного, укутанного в плед, била мелкая дрожь, другого сжирала заживо странная смесь противоречивых чувств — вины, злобы и бессилия.
Через месяц в семье Рогозиных разразился страшный скандал. Единственный сын женится на Светке Кубасовой. Мало, что с детства у них ошивается. Так теперь официально решил хомут себе повесить. В двадцать два года стать отцом десятилетнего дитятки, от которого вся округа шарахается. А невеста-то, молодец! Губа не дура! Такого парня охомутать, когда самой уже под тридцатник.
Жить решили в кубасовской трёшке. Дед переехал на дачу. Там и дом родовой подправил. И могила жены на старом погосте рядом.
Жека перебивался на съёмной хате.
Между ними не пробежала чёрная кошка, нет. И видеться они не стали реже… Но… В их жизни уже случилось это злосчастное «НО», и до последней черты оставалось совсем немного