«Что я творю? Почему не сдержался? Целовать спящего Рогозина — это тот ещё экстрим. А если бы проснулся?.. Но ведь он мне отвечал.! Он отвечал на поцелуй! Кого он представлял в этот момент? Есть ли у меня хоть один, мизерный шанс?»
====== Часть 2 ======
Новая секретарша Рогозину не нравилась.
Отец подогнал. По принципу: «На безрыбье и рак рыба».
Внимательный родитель, что тут сказать, понимающий. Видит, что с личной жизнью напряг у сына единственного, выручить решил… Выручил.
Нет, оболочка шикарная: двадцать лет, блонди, размер любимый Лёхин, опять же… С работой справляется. Косячит редко. Первые два раза он её натягивал с удовольствием. Потом понял — шлюховатая она. Он таких в своё время вдоволь накушался. Можно сказать — переел.
Понятное дело, серьёзных отношений Лёхе искать сейчас ни к чему. Димку доучить нужно. Выпустить из гнезда. А в их гнезде этот пиздёныш чужую бабу не потерпит, а значит, со свету сживет, как два пальца об асфальт.
Иногда кажется, что он и мать-то родную из их гнезда невзначай так к краю подталкивал. Лети, мол, новое гнёздышко вей, а мы тут сами как-нибудь разберёмся. И когда та улетела, даже обрадовался.
Так вот, порядком надоела ему Людочка.
Но она так настойчиво сегодня намекала на минет! Леха сопротивляться не стал. Старается человек, вон как резво начала!
Пиздец в обличии Малого подкрался незаметно, прямо через незапертую Людочкой дверь. Только Леха прикрыл глаза для яркости ощущений, как весь кайф сломал знакомый до дрожи в коленках голос:
— Уволь её!
— С хера ли?
Людочка от неожиданности подавилась и издала неприятный звук.
— Во-первых, эта бестолочь не догадалась даже дверь закрыть. Зачем тебе тупая секретутка? Во-вторых, она плохо сосёт. Я проверял. Она в «Часах» часто тусует. В третьих, Люда, твою ж мать, говорил же, смени помаду. Вот полюбуйся, весь член Алексею Палычу изгваздала. А помада у неё стойкая. Я свой тогда еле отмыл.
Людочка уже в спешке покидала кабинет, испуганно озираясь на Димку.
— Увижу рядом с Рогозиным еще раз по кругу пущу, ты меня знаешь. Запятую поставь сама, — медленно, елейным голосом вслед.
— Что ты несёшь вообще? По какому кругу?.. Вломился, устроил цирк. Тебя совершенно не касается, с кем я… Она здесь работает, если ты не заметил.
— Больше нет. Уволь её! Прямо сейчас. И поехали уже домой, еду закажем, я голодный.
Музыка проникала в мозг, лилась по телу, подчиняла ритму, вела. Дима себя отпускает, понимает, если не расслабится, то просто сойдёт с ума. От всех этих мыслей, от постоянно удерживаемого желания, от самоконтроля, который в последнее время ни к чёрту. Дима устал.
В «Часах», как всегда, под завязку. Отыскав глазами своих, медленно идёт к столику. Упав на диван, вытягивает длинные ноги, лениво потягивает коктейль, вполуха слушает друзей. Диме скучно. В небольших городках, подобных этому, скука приходит в обязательном порядке. Одни и те же лица, однообразные тусы.
— Чот приуныл ты, Димыч, — констатирует Макс, — Народ требует безудержного веселья.
— Отвали, Максимка. Ты три дня как тачку батину в хламину убил, погрусти чутка для разнообразия.
— Грустить не полезно. Давай хоть баб снимем, а? Твой беспричинный целибат меня пугает.
Дима закрывает глаза. Неоновые всполохи на красивом лице прячут грустную улыбку.
«Беспричинный, как же… Интересно, знали бы они… так же относились бы, или.....? Да добрая половина отвернулась бы… А Макс? Он поймёт разве? … Никто не поймёт. А мне не пофиг ли?»
— Смотри какая! У твоего отчима работает, кстати. Говорит, поёбывает он её, или она его. Гыыыы.
— Приведи.
— А? Да без проблем. Так-то девка зачётная, и не ломается.
«На шлюх опять потянуло, Рогозин? Охренел?»