Двое (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   - У него был другой идеал в жизни, нежели у тебя. Ты посвятил себя литературе, а он - выпивке. Каждодневной, ежечасной. Без этого себя не мыслил. Его не интересовала ни я, ни наша дочь. Если он и слышал эту фразу Карнеги, то понял ее в другом смысле. Что такое водка - ты знаешь; что такое пьяный муж, едва стоящий на ногах, тебе тоже не надо объяснять. Ежедневные скандалы, брань, мат: трех-, пяти-, семи-, девятиэтажный! Потом подозрения в неверности, слежка, рукоприкладство... начал избивать меня, затем маму...

   - А твой отец?

   - Он умер. Мы одни.

   - Прости...

   - Он стал приводить друзей, распивать с ними на кухне, и оттуда я слышала его пьяный рев. Кричал, что я шлюха, потому что всегда возвращаюсь домой поздно, и если он выследит-таки моего хахаля, то убьет нас обоих. А потом и тещу до кучи - двумя тварями станет меньше.

   Ольга замолчала, снова закурила и так же уставилась в окно, как и Генка незадолго перед этим. Она переживала, это было заметно: затяжки следовали одна за другой.

   - Его зарплаты или, вернее, того, что он от нее приносил, хватало максимум на неделю. Я зарабатывала немного; приходилось порой в прямом смысле слова класть зубы на полку. К концу каждого месяца мне нечем было кормить семью; хорошо, помогала мама. Я отказывала себе во всем, мне важно было одеть и обуть Леночку, чтобы она выглядела не хуже других и на нее не показывали пальцем. А ему было на это наплевать. Он просыпался после очередной попойки и кричал, что я не даю ему жрать, потому что у меня под юбкой прячется мой альфонс. Чашу переполнила его последняя выходка. Леночка налила себе рассола в кружку, а он вырвал у нее из рук банку с огурцами, ударил ее по лицу и закричал, чтобы она не смела трогать его лекарство, иначе он ее будет пороть ремнем...

   Она замолчала. Потом внезапно повернулась:

   - Давай выпьем, Ген?

   Генка был не против. Такой рассказ... Что же ей пришлось пережить!

   - Я подала на развод, - продолжала Ольга, тоже не закусывая. - И он ушел. В том, в чем и пришел. Больше у него ничего не было. Я напомнила ему, чтобы он впредь здесь больше не появлялся, я не открою дверь. Его вещей у меня нет, и делать ему тут нечего. Отныне мы с ним чужие. Не послушает - вызову милицию. Он начал каяться; клялся, что бросит пить, начнет новую жизнь и будет любить меня и мою дочь (заметь, не нашу, а мою!), но я была непреклонна. Слишком много историй подобного рода приходилось мне слышать, и слишком много вновь избитых и оскорбленных довелось повидать. Я не желала пополнять собою ряды этих обманутых женщин. Больше мы не виделись. Тому уже год...

   Они долго молчали, наверное, дольше, чем следовало бы. Думали каждый о своем. И оба смотрели в окно; он - в левую половину, она - в правую.

   - Куда же ты пошла после института? - нарушил молчание Генка. - Впрочем, что я спрашиваю; наверное, ведешь какую-нибудь кафедру гуманитарных наук в одном из НИИ.

   Она грустно улыбнулась, все так же глядя на мостовую под фонарем.

   - Ну, что-то вроде этого.

   Генка помолчал. Потом коснулся ее плеча:

   - Ты извини меня, Оля... Мне не стоило вызывать тебя на такой разговор. Я понимаю, как он тебе неприятен. Если бы я только знал...

   - Ну что ты, Генка, - она повернулась к нему. - Глупенький... Что тут такого? У тебя тоже жизнь не сахар, я видела, как играли желваки на скулах.

   Он тяжело вздохнул.

   Она снова положила руки ему на грудь.

   - Мне пора.

   Он схватил ее ладони и припал к ним губами. Потом прошептал, глядя ей в глаза:

   - Ольга...

   - Не надо, Гена... Я должна идти.

   Он ничего не ответил, долго смотрел в ее глаза, потом легко кивнул несколько раз, давая этим понять, что не станет удерживать ее против воли.

   - Я провожу тебя.

   Они медленно, точно в траурном шествии, направились в прихожую. У самых дверей, уже собираясь выходить, она внезапно остановилась, застыв в безмолвии. Спиной к нему. Он подумал, что должен открыть замок и протянул руку. Повернул фиксатор до упора. Потянул за ручку...

   Но она не двигалась с места, глядя на эту ручку, которую только что обнимала его ладонь.

   Генка вдыхал запах ее волос, смотрел ей в затылок, на ее руки, плечи, спину, и буря чувств, будто магма в жерле вулкана, всколыхнула его душу и тут же затопила ее всю. Он вспомнил свою жизнь, и все, что было в ней до этого дня, показалось ему незначащим, ненужным, а подлинной минутой торжества любви была именно эта минута! И никакая другая ее уже не затмит, потому что она кристально чиста, девственна, как только что выпавший снег, белее которого ничего нет на свете. И вспышкой молнии перед мысленным взором Генки пронеслось все то, что связывало их обоих еще со школьной скамьи... Он вздрогнул. Еще секунда... Сейчас она уйдет! И в душе, внутри у Генки кто-то громко и отчаянно закричал: "Навсегда!"

  Он обнял ее за плечи. Она чуть шевельнулась и замерла, слегка повернув голову, потом прильнула к его груди спиной, да так и осталась стоять, безвольно опустив руки и закрыв глаза. А он зарылся лицом в ее волосы, пахнущие розой, ландышем и еще чем-то сладким, и прошептал ей в самое ухо: