- Зачем?.. - с отчаянием вырвалось у него. - Ольга... Что же ты со мной делаешь?.. Что же ты - как палач... Ведь так... сердце остановится!
Он и в самом деле схватился руками за грудь.
- Прости меня, Генка, - бросилась она к нему, чуть не плача. - Ведь я хотела как лучше, мечтала, чтобы... как подарок тебе... так хотелось...
- И чуть не убила!
- Боже, какой ты у меня эмоциональный...
- Эмоциональный? А можно ли тут иначе? Ведь если так, то мои рассказы... они будут напечатаны! Будут! Тебе самой понравилось!
- Да, Генка, милый, да!
Генке хотелось ликовать, кричать от счастья, бегать по квартире и подбрасывать в воздух... что? - да все, что под руку попадется! Он вскочил с места, пинком отшвырнул стул, потом схватил его, высоко поднял и стал танцевать. Ольга, смеясь, села на диван. Повернувшись к ней, он бросил стул, в два прыжка очутился возле нее и упал на колени.
- Сумасшедший, - ласково глядела она на него, - ты переломаешь всю мебель...
- Мебель? Плевать! Хочешь, я разнесу в щепки этот сервант!
- Сомневаюсь, что это вызовет бурю восторга у твоих родителей.
- Что родители! Главное - это есть ты... моя Ольга!
Он уткнулся лицом в ее колени и стал целовать их через колготки, а когда она обняла его за голову, схватил ее ладони и принялся осыпать их поцелуями.
И вдруг... словно ворон пролетел над ними, каркнул сердито раз-другой, и зловещая тень от его крыльев накрыла их обоих, обдав холодом. Генку будто сковало морозом. Змея в мозгу, что раньше только покусывала, теперь впилась зубами в полушария и впрыснула в них яд. Он замер. Улыбки - как не бывало. Горячие губы в молчании остывали в двух дюймах от коленей.
Ольга подняла ему голову, с тревогой заглянула в глаза:
- Что с тобой? Тебе плохо? Генка!.. Да ответь же что-нибудь!
Он ответил. И солгал. Нельзя было говорить правду, ложь была ему во спасение.
- Так, знаешь, с сердцем что-то... Наверное, это от радости. Уже прошло.
Она облегченно вздохнула:
- Ты с ума сошел! Ну разве можно так, в самом деле? Нет, Генка, ты переутомился, тебе надо отдохнуть. И вообще, ты слишком близко принимаешь все к сердцу. Я понимаю, столько лет... мечта твоей жизни, и тут вдруг такое... Но так же нельзя! Так и до "скорой" недалеко.
Он засмеялся. Но как-то печально, холодно, натужно. Открыл рот, собираясь возразить, но передумал. Она заметила.
- Ты хотел что-то сказать?
Он помотал головой.
- Я же видела!
- Тебе показалось.
- Скажи, Генка! Это касается меня?
Снова жест отрицания.
- Тебя?
- Да нет же.
- Нас с тобой?