Двое (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

   Он помолчал, явно не желая отвечать. Потом спросил:

   - Скажи, а почему ты сама не пишешь? Ты же все знаешь.

   Она пожала плечами:

   - Я ведь говорила тебе, что у меня нет воображения, а без этого не бывает писателя. Мало кто пишет из тех, кто знает, как надо писать. Вспомни Анжелику и ее слова: "Все знают семь нот октавы, но только один господин Люлли может сочинять оперы". И потом: "Проявить мудрость в чужих делах куда легче, нежели в своих собственных". Это Ларошфуко или Лабрюйер. Но ты не то хотел сказать, я чувствую. Почему ты не говоришь правды?

   Молчание. Иногда оно бывает красноречивее слов. Но здесь был не тот случай, а ему будто губы смолой залепили.

   Ольга напряженно ждала.

   Наконец он бросил на нее короткий взгляд и грустно обронил:

   - Я потом тебе скажу, когда-нибудь... Только сейчас не спрашивай. У меня все перепуталось в голове... это так неожиданно...

   У нее заметно упало настроение. Увидев это, он попытался вернуть улетавший из нее оптимизм:

   - Только ты не думай, Оленька... у нас с тобой все было хорошо и даже очень. Ты такая милая, славная, такая чудесная, ты самая прекрасная на свете, только...

   И ни слова больше. Рот снова на замке. Но это "только" объяснило Ольге всё. Вот, оказывается, в чем дело! Теперь она поняла. Но поняла она также и другое: действовать надлежало ей самой, он ни за что не сделает первого шага. Какая же она глупая, зачем открылась ему!.. Ах, Генка, Генка, как все же мало я тебя знаю, а ты вот, оказывается, какой... Благородный Атос! Граф Монте-Кристо! Такой же, как герои твоих любимых книг. Ты готов даже пожертвовать собой, своей жизнью во имя чести!.. Горд, чересчур горд! Но, черт возьми, как это прекрасно! Где сейчас встретишь такого рыцаря? Кругом фальшь, ложь, лицемерие... Ах, Генка ты мой, как же я тебя люблю... а за это еще сильнее!

   Теперь она знала, что делать. Настроение вернулось к ней. Она приободрилась. Начиная с этой минуты и до... - воображение уже рисовало ей, до какой именно - инициативу берет в руки она. Он теперь не способен на решающий шаг. Будущее отныне - в ее руках.

   Она поднялась:

   - Мне пора. Мать и дочь уже волнуются. Хоть я их предупредила вчера, но ведь обещала быть утром. Скажут, мать где-то загуляла. А Ленка сейчас точно додумается позвонить, она умеет. Пойдем, проводишь меня.

   Они вышли из подъезда. На дворе чисто, тепло, свежо, все кругом в цвету: стоял май. И так же, как кипела на газонах сирень с вишней, приглашая к себе в компанию душистую черемуху, так цвела и душа у Ольги. Она уже знала, что скажет, и где. Всего несколько сот шагов было до ее подъезда, и все это время она без умолку говорила о чем-то, не держа паузы, а Генка шел рядом, слушал ее и, натянуто улыбаясь, глядел себе под ноги. Мысли его были не здесь...

   Наконец, они дошли. Остановились на площадке у парадных дверей. Повернулись друг к другу.

   - Ну, я пошла, - сказала она. - Я тебе позвоню. Как только справлюсь с делами, так и позвоню.

   - Буду ждать, - холодно ответил он.

   Казалось, ее не удивил его сухой голос. Она потянулась к нему, поцеловала в щеку. И, отойдя немного, замерла вдруг, опустив голову, ни слова не говоря.

   А он смотрел на нее и ничего не понимал. Как-то не так... что-то не то. И, похоже, не обидел он ее, да и ему самому не о чем печалиться и, кажется, Ольга должна уже уйти... Но она не уходила, стояла и, подняв глаза, смотрела на него, а он не знал, что ей сказать.

   Внезапно она повернулась спиной, взялась за ручку двери, потянула на себя, приоткрыла... потом застыла, будто в раздумье. Секунда, две, три, пять!.. Отпустила ручку. Дверь хлопнула. Ольга обернулась. В глазах - то, что она давно уже решила:

   - Генка, женись на мне.

   Вот чего он не ждал, так этих слов. Как гром грянул!

   - Я серьезно, - добавила она.

   И тотчас - мгновенная метаморфоза! Он бросился к ней, обнял, стал целовать в глаза, щеки, губы, шею, ни о чем не думая, никуда не глядя. Он думал только о ней и глядел только на нее, а сам все повторял, изливая давно рвущееся из недр души:

   - Оленька! Милая! Радость моя, любимая, хорошая, ягодка моя весенняя! Как я рад, что ты первая это сказала, сам бы я никогда этого не сделал. Какая же ты у меня умница, какая замечательная! Господи, да есть ли у кого на свете жена, подобная моей?! И есть ли человек во всей вселенной счастливее меня!

   Она не отвечала, только улыбалась и плакала от счастья. А он целовал эти торопливо бегущие по ее щекам слезинки, сам весь мокрый от ее и своих слез, и все никак не мог на нее наглядеться, словно видел впервые. А она, в упоении счастьем, ласково говорила ему:

   - Глупенький ты мой... ну совсем глупенький... Генка мой любимый... Я ведь все поняла. Сначала ты сам хотел сделать мне предложение, но когда услышал, что я главный редактор, сразу же сомкнул уста. Ты подумал, что я решу, будто ты хочешь воспользоваться этой возможностью ради своих рассказов. И обрубил концы. Решил разом убить всё: и меня, и свои рукописи, и себя заодно.

   - Да... именно так все и было, - промолвил Генка. - Но как ты догадалась?

   - Прочла это на твоем лице, когда ты замер на моих коленях.