Избранные произведения в одном томе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Казалось, она вглядывается в свою память.

— И только когда мы приехали в гостиницу, ко мне все вернулось, — продолжала она. — Во вторник вечером я долго смотрела в окно, когда вдруг вид пляжа заставил меня вспомнить то, что говорила портниха. А потом и то, что говорила индианка.

Повернув голову, она с упреком взглянула на меня. Истинный боже, то был очень мягкий упрек.

— С того момента я веду себя очень странно, — призналась она. — Вчера на репетиции я играла ужасно.

Я вспомнил, что вчера вечером говорил Робинсон.

— Забывала целые куски роли, упускала замечания режиссера. Со мной никогда такого не было. Никогда. — Она покачала головой. — А вот теперь случилось, и я все делала не так. Единственное, что я могла, — это думать о том, что сейчас ноябрь, я на побережье, и мне говорили — не один, а два раза, — что в это время и в таком месте я встречу мужчину. Я не хотела встречать мужчину. То есть…

Она замолчала, и я почувствовал ее возбуждение оттого, что она открыла больше, чем собиралась. Жестом рук она словно отмахивалась от своего разоблачения.

— Во всяком случае, — сказала она, — вот почему я спросила: «Это вы?» Теперь понимаете? — Она снова покачала головой с подавленным видом. — Когда вы ответили: «Да», я едва не потеряла сознание.

— А я едва не потерял сознание, когда услышал вопрос: «Это вы?»

Она бросила на меня быстрый взгляд.

— Так вы не знали, что я вас жду?

Я надеялся, что не совершаю страшной ошибки, но понимал, что отступать уже нельзя.

— Нет, — сказал я.

— Тогда почему вы сказали «да»? — спросила она.

— Чтобы вы меня признали, — ответил я. — Я действительно верю, что нам суждено было встретиться. Просто не знал, что вы меня ждете.

Она напряженно смотрела на меня.

— Откуда вы пришли, Ричард? — спросила она.

Я едва не признался — в ту минуту признание казалось таким естественным. Лишь в последний момент сработала некая внутренняя осторожность, заставившая меня осознать, что одно дело, когда индианка или цыганка предсказывает будущее, и совсем другое — когда некто, пришедший из этого будущего, с шокирующей ясностью его высвечивает.

Не дождавшись ответа, она издала возглас отчаяния, отозвавшийся во мне болью.

— Ну вот, опять. Эта пелена, которой вы меня окутали. Эта тайна.

— Я не хотел вас окутывать тайной, — возразил я. — Хотел лишь оградить.

— От чего?

И опять у меня не нашлось ответа, который прозвучал бы разумно.

— Не знаю, — сказал я и, увидев, что она отодвигается от меня, быстро добавил: — Чувствую лишь, что это вам навредит, вот и не могу этого сделать. — Я потянулся к ее руке. — Я люблю вас, Элиза.

Не успел я к ней прикоснуться, как она встала и нервно отошла от дивана.

— Это нечестно! — воскликнула она.

— Простите, — молвил я. — Просто я… — Что я мог сказать? — Настолько сильно предан вам, что мне трудно…

— Я не могу никому быть преданной, — прервала она меня.

Огорошенный, я молча сидел и смотрел на нее. Она стояла у окна со скрещенными руками, глядя на океан. Я чувствовал в ней страшное напряжение — нечто такое, что она сдерживала в себе лишь огромным напряжением воли. Нечто такое, чего я не надеялся постичь. Я лишь понимал, что ощущение близости, с такой силой испытанное мной несколько минут назад, теперь утрачено.

Думаю, она почувствовала мое потерянное состояние, поняла, по крайней мере, что чересчур резко меня одернула, ибо проговорила мягче: