— Что мне вовсе не поможет.
Некоторое время Элиза молча смотрела на меня, потом, протянув руку вправо, дернула за выключатель настольной лампы. Загорелась лампочка, и я заморгал.
Она продолжала глядеть на меня при свете с непонятным выражением лица. Несмотря на ее сумрачный вид, мне показалось, она начинает меня принимать. Это, пожалуй, слишком сильно сказано — скорее становится более терпимой. По крайней мере, мое положение несколько упрочилось.
Она наклонила голову.
— Простите, — сказала она. — Я снова на вас глазею. Не знаю, зачем продолжаю это делать. — Она вздохнула. — Конечно же знаю, — поправилась она. — Дело в вашем лице. — Она искоса взглянула на меня. — В нем есть что-то помимо красоты. Но что?
Мне хотелось заговорить или что-то сделать, но что — я не знал. Я боялся совершить ошибку. Она снова смотрела на свои руки.
— Я считала, что знаю, каков этот мир, — тихо произнесла она. — По крайней мере, мой мир. Я думала, что настроена на любой его ритм. — Она покачала головой. — А теперь вот это.
Я собирался выполнить ее просьбу — соблюдать дистанцию, — но, не успев даже осознать своего намерения, вдруг встал и пошел к ней. Она смотрела, как я подхожу, если и без заметного смущения, то едва ли с радостным ожиданием. Садясь рядом с ней на диван, я ласково улыбнулся.
— Жаль, что вы не выспались, — сказал я.
— Это так заметно? — спросила она, и я понял, что до этого момента ничего такого не осознавал.
— Я тоже почти не спал, — признался я. — Почти всю ночь я… думал.
Мне казалось, о моих записях упоминать не следует.
— И я тоже, — вздохнула она.
Слова ее, казалось, говорили о сопереживании, но я по-прежнему ощущал между нами барьер.
— И? — спросил я.
— И, — откликнулась она, — все это так сложно, что мешает мне понять.
— Нет, — импульсивно возразил я. — Это совсем не сложно, Элиза. Это просто. Наша встреча была предопределена.
— Чем предопределена? — требовательно спросила она.
Не было такого объяснения, которое я мог бы ей дать.
— Вы сказали, что ждали меня, — уклончиво ответил я. — По-моему, это похоже на судьбу.
— Или невероятное совпадение, — заметила она.
Я ощутил в груди настоящую боль.
— Вы не можете в это поверить, — сказал я.
— Не знаю, чему можно верить, — откликнулась она.
— Почему вы меня ждали? — спросил я.
— Вы скажете мне, откуда пришли? — задала она встречный вопрос.
— Я уже сказал.
— Ричард.
Тон ее был мягким, но очевидно было, что она меня упрекает.
— Обещаю, что скажу, когда придет время, — сказал я. — Сейчас не могу, потому что… — Я поискал нужные слова. — Это может вас растревожить.