Уголки ее губ поползли вниз.
— Жаль, — сказал я.
— Если вы действительно хотите знать… — Она слегка наклонила голову, и мне вспомнились слова Джона Дрю о ее грациозной, ни с чем не сравнимой манере держаться на сцене. — Она считает вас мошенником и мерзавцем.
— Неужели? — Я кивнул с притворной важностью. — Как жестоко. — Вот так-то лучше. Безусловно, всепоглощающей скорби она предпочитает подшучивание. — И что вы на это ответили?
— Что именно поэтому мне хотелось бы испробовать вашей сладости.
Боюсь, я от удивления открыл рот. «Неужели она надо мной смеется?» — подумал я с внезапным ужасом.
— Разве вы не знаете, что такое «humbugs» и «blackguards»?[56] — спросила она, заметив мое недоумение.
Я заморгал.
— Считал, что знаю.
— Это конфеты.
— Конфеты?
Я пришел в замешательство.
Она объяснила мне, что humbugs — это длинные ярко-желтые конфеты с белой сердцевиной, a blackguards — такие же конфеты, но квадратной формы. Я чувствовал себя круглым дураком.
— Простите, — сказал я. — Боюсь, я не слишком хорошо информирован.
«Если не считать тебя и твоей жизни», — тут же возникла мысль.
— Расскажите о том, как вы пишете, — попросила она.
Мне показалось, что эта просьба продиктована вежливостью, но в тот момент я не мог спрашивать о мотивах.
— Что же вам рассказать?
— Что вы сейчас пишете?
— Работаю над книгой, — сказал я.
Мне было неловко, но я заставил себя расслабиться. Наверняка не будет большой беды в том, если расскажу ей об этом.
— О чем она? — допытывалась Элиза.
— Это любовная история, — ответил я.
— Когда закончите, мне бы хотелось ее прочитать, — сказала она.
— Прочитаете, — откликнулся я, — когда придумаю конец.
Она слегка улыбнулась.
— А вы разве еще не знаете?
Я почувствовал, что слишком далеко зашел в этом направлении. Пришлось заметать следы.
— Нет, обычно я не знаю, пока не дойду до конца.
— Странно, — пожала она плечами. — Мне казалось, вы точно должны знать, чем оканчивается ваша история.
[56] Humbug (англ.) — мошенник, а также мятная конфета. Blackguard (англ.) — мерзавец.