— Но ведь он был моим папой, — снова сказала я. — Может быть, если бы я знала…
— Может быть, все было бы по-другому? Ничего не было бы по-другому, Кэтти, ты ненавидела находиться там. Ты ненавидела все это.
— Но если бы я знала, мам… у меня был бы выбор…
Она покачала головой.
— Верити была злобной, как и ее мерзкая мать. Ты говорила, что не хочешь отца, не хочешь этого отца. Сказала, что счастливее, когда только мы с тобой.
— Мне было десять! Я сама не знала, чего хочу!
— И я приняла решение. Возможно, это было неправильное решение, но ведь прошло уже так много времени, Кэтти. — Ее голос сорвался. — Я воспитывала тебя совсем иначе, чем они. У нас было не так много всего, у них же было все. Ты была вежливой, доброй и воспитанной. Ценила все, что у нас было, они же не ценили ничего. Тебе не нужны были его деньги, тебе ничего от них было не нужно. Я не видела ничего, что он мог бы предложить, чего бы ты хотела, что стоило бы той боли и душевных страданий, не в тот момент.
— Отца, — сказала я, и мой голос тоже сорвался. — Я хотела отца.
— Не этого отца, — плакала мама. — Ты же не хотела быть там с ним! Если бы я сказала тебе правду, это бы не имело никакого значения, по крайней мере, не тогда, Кэтти. Было уже слишком поздно!
Мне нечего было сказать, в голову не приходило никаких подходящих слов.
Она всхлипнула.
— Не надо меня ненавидеть, Кэтти. Пожалуйста, не надо меня ненавидеть. Я была просто ребенком. Моложе, чем ты сейчас.
— Я не смогу ненавидеть тебя, мама! Никогда! Я просто…
— Знаю, что тебе уже поздно об этом узнавать. Я знаю, это…
— Просто… — Я покачала головой. — Я так запуталась. И не знаю, что это значит. Не знаю, что это должно значить. Не знаю, изменило бы это что-нибудь… Я имею в виду, ты права, там была Верити… и Оливия… и я даже мальчикам не нравилась…
— Ты не была похожа на них… они так отличались от тебя…
— Но возможно, если бы я знала правду, если бы я была моложе, если я бы дала ему больше шансов…
— Ты все равно не была бы такой, как они, — возразила мама. — Кэтти, ты совсем на них не похожа!
Я подавила всхлип.
— Знаю, мам. И это все из-за тебя. Потому что ты научила меня быть доброй, радоваться тому, что у нас было, а не горевать о том, чего у меня не было. — Я смахнула слезы. — Но ведь ты могла получить больше! У тебя могло быть больше времени, больше денег. Ты бы так много не работала, мам, а ведь ты работала так много. Все время! И это заставляло тебя грустить, я заставляла тебя грустить, а он мог бы помочь тебе! Он мог бы помочь нам!
Она встретилась со мной взглядом.
— О Боже, Кэтти, ты никогда не заставляла меня грустить. С чего ты взяла, что заставляла меня расстраиваться?
Нужно было оттянуть момент.
— Я часто слышала, как ты плачешь, мам. Каждую ночь, иногда неделями. Я привыкла слышать, как ты расстраиваешься, и знала, что это из-за меня, потому что ты должна была все для меня делать. Он мог бы остановить это! Он мог бы помочь!
Мама взяла меня за обе руки и притянула к себе.
— Я много плакала, потому что была молода, Кэтти. И плакала из-за многих вещей. Скучала по твоему отцу, ведь он оставил меня в полном одиночестве, чтобы вернуться домой к своей жене. Скучала по жизни, которую он мне обещал. По всему тому, что как я думала, мы будем иметь вместе. Плакала из-за людей в доме престарелых, милая, из-за людей, у которых ничего не было, ни семьи, которая бы их навещала, ни причин вставать по утрам. Плакала из-за людей, которые умирали в одиночестве, из-за людей, достигших конца своей жизни и не имевших никого, с кем можно было бы ее разделить. Я плакала от отчаяния, что больше не могу помогать этим людям, что не могу брать больше часов, чтобы помогать им, что не могу просто уйти на ночь и забыть о том, что видела. Я плакала по многим причинам, по стольким причинам, что не могу вспомнить их все. Но ни одной из них ни разу не была ты.
У меня скрутило живот. Было так же больно, как когда я была маленькой девочкой.
— Я думала…
Мама покачала головой.
— Ты — самое лучшее, что когда-либо случалось со мной с того самого момента, как я поняла, что ты есть у меня. Ты была самой лучшей вещью в мире. Я так горжусь тобой, и всегда гордилась. Каждую минуту каждого дня.