Она молчала.
— Мам, скажи мне. — Я боролась с паникой. — Он знал обо мне? Он ведь знал, не так ли?
— Это все изменит. — В ее голосе звучала боль, и я чувствовала ее. Она вздохнула. — Мы решили, что не будем зацикливаться на прошлом… мы согласились…
Ее глаза наполнились слезами, и я почувствовала себя ужасно. Почувствовала себя дрянью. Виноватой, мерзкой и неблагодарной.
— Просто скажи мне, — просила я. — Пожалуйста, мам, просто скажи мне.
Та покачала головой.
— Он не… я не…
— Что «ты не…»?
Мама медленно, глубоко выдохнула и закрыла глаза.
— Я этого не сделала. Я не сказала ему.
У меня во рту пересохло.
— Обо мне? Ты не сказала ему обо мне? Почему? Почему ты не сказала? — Мои мысли путались, метались и роились в голове. — Ты хочешь сказать, что он ничего не знал? Он действительно не знал о моем существовании? Не знал, кто я? Ничего не знал? Мам, я не понимаю, я не… — Я подавила панику. — Почему?
— Кэтти, я…
— Почему? — настаивала я. — Почему ты не сказала ему?
Она немного помолчала.
— Кэтти, пожалуйста, постарайся понять. Мне было девятнадцать. Я сама фактически была еще ребенком. Без работы, без кого-либо, без него. Мне было больно, и я испугалась. Вот почему я не сказала ему.
Ужас. Это ударило прямо в живот.
— Ты солгала? Мне? Ты солгала обо мне? Ты солгала ему?
— Я не врала тебе, Кэтти… — Она взглянула на меня, посмотрела прямо в глаза. — Я просто скрыла правду. Ты была тогда маленькой. Хотя это не казалось правильным. Мне также никогда не казалось правильным говорить тебе это.
— Но я знала… что он уволил тебя… знала, что он бросил тебя…
Она пожала плечами.
— Ты собирала обрывки разговоров, подслушивала. Мои телефонные разговоры с друзьями, когда я думала, что ты играла. Милая, ты, словно губка, впитывала все, но я никогда не говорила тебе об этом. Никогда не лгала тебе, но и никогда не рассказывала тебе это. И ты перестала спрашивать, когда стала немного старше, ты перестала спрашивать.
— Но ты же солгала ему! Солгала ему обо мне!
— Потому что я испугалась! — призналась она. — Я была напугана!
Я в изумлении подняла руки. Я была в шоке.
— Чего? Чего ты испугалась?
— Испугалась его. — Она прочистила горло. — Не его, не в том смысле. Испугалась того, что он мог сделать.
— А что он мог сделать? — Мой голос звучал так плаксиво, так тихо. — Что же он мог сделать?
— Он же Дэвид Фэверли! У него были деньги, связи, адвокаты. У него был большой дом и пара детей, и семья! — Она сделала глубокий вдох. — Я боялась, что он заберет тебя у меня. Боялась, что он будет бороться со мной за тебя. Боялась, что он победит.
— Как он мог победить?! Ты же моя мама! Мое место рядом с тобой! Любой бы решил так, мам!