— Господи, Кэтти, сейчас я это знаю! — проговорила она. — Но тогда, когда я изо всех сил пыталась разобраться в своем дерьме, пыталась подготовить к появлению ребенка свою жизнь, которая не была готова для него, тогда это не казалось таким очевидным. — Мама посмотрела на свои руки. — Твой отец был великим человеком, могущественным. Он уже выкинул меня из своей жизни и заставил страдать, он уже забрал у меня все. Я не могла позволить ему забрать и тебя. Не могла доверять ему, особенно после того, как он со мной обошелся. А что, если он сделает то же самое с тобой? А что, если он причинит тебе такую же боль, как и мне? Я не могла, Кэтти… просто не могла…
— Значит, он ничего не знал? Он даже не знал, что я родилась? Ты не сказала ему, что я существую?!
Мама покачала головой.
— Он знал, что я была беременна. Он сам как-то это выяснил. — Она смахнула слезы, и у меня снова заныло в животе. — Он нашел меня раньше, чем это стало заметно. Спросил правда ли это, каковы мои планы, и я разозлилась. Сказала первое, что пришло в голову. Сказала, что тот опоздал, и я сделала аборт.
По моей коже пробежал холодок.
— Ты сказала ему, что избавилась от меня?!
Она кивнула.
— Не думай, что я сделала это с легкостью. Это было не очень приятно, Кейт. Ни капельки. Он выглядел так, будто мои слова причинили ему боль. Но и мне тоже было больно.
Я сморгнула слезы.
— Это то, что ты планировала? Избавиться от меня? Ты хотела избавиться от меня, мама?
Она взяла меня за руку и крепка сжала.
— Нет, конечно, нет. Я так сильно хотела тебя, Кэтти. Ты была для меня всем, с самого первого момента, как я узнала, что беременна. — Мама улыбнулась, но это была грустная улыбка. — Я не хотела нуждаться в нем, ни тогда, когда была беременная, ни потом, когда ты была маленькой. Думала, что расскажу тебе, когда ты немного подрастешь, но подходящий момент так никогда и не подворачивался. Мы были счастливы вдвоем, милая. Разве мы не были счастливы? — У нее потекли слезы. — Мы были счастливы. Ты была счастлива. Мы ни в чем от него не нуждались. Не единой мелочи.
Я покачала головой.
— Нет, нам ничего было не нужно. Я была счастлива. Но, мама, он был моим отцом. Он был моим папой.
Она кивнул.
— Я знаю. Знаю, Кэтти. Поверь мне, я знаю.
— Я думала, ему все равно. Думала, что он не хотел меня! — Я обхватила голову руками, борясь с тошнотой.
— Мне жаль, — произнесла она, будто это было так просто.
Я почувствовала, что у меня дрожат губы.
— И все? Тебе жаль? Вот к чему все сводится?
У меня были такие же голубые глаза, как у нее, и такие же веснушки на носу.
— Ты возненавидела то место с самого первого дня. Возненавидела его дом и возненавидела его детей. Ты не желала ходить с ним, и мне приходилось уговаривать тебя каждые выходные.
— И что?
— И поэтому я не сказала тебе. Не хотела делать еще хуже.
— Как это могло сделать еще хуже?! Как знание того, что он не ненавидит меня с самого рождения, мог сделать что-то хуже?!
Мама успокоила дыхание, взяла себя в руки.
— Я боялась, что меня ты тоже возненавидишь. Возненавидишь за то, что соврала тебе…
— Я бы никогда не возненавидела тебя!
Она сделала глубокий вздох.
— … Двое родителей, которые тебя подвели, двое родителей, которым ты не могла верить, двое родителей, с которыми тебе не хотелось бы быть рядом. Насколько это было бы хорошо для маленькой девочки, которая уже и так страдала?