– Вот как, – она не без сожаления поглаживает листья, которым предстоит уйти в небытие, – История есть, но я сомневаюсь, что она будет вам интересна. Это история о человеке, решившем подмять под себя Природу, история, которыми полон алчный человеческий род. Это история о любви и о слепом эгоизме, о ненависти и боли. Вы будете слушать?
– Шикарно, – виляет хвостом Тварь Углов, – Ну, я пошёл, у меня по расписанию дрёма в Шпиле.
– Как, ты не останешься послушать? – несколько изумляюсь его выбору я.
– Ещё не хватало, чтобы я делал твою работу. Надеюсь, ты взяла блокнот и ручку? Разжёвывай как следует, я должен хорошо питаться, скоро брачный период.
– Не испытывай моё терпение, – предупреждаю я, но он уже ныряет в заросли, похожие на куманику.
– Занятно. Тварь Углов, которая ест истории, – констатирует факт хранительница замка, чуть приподнимая брови.
– Да, завела я паразита на свою голову, – улыбаюсь я, – Моё имя Одиннадцать. Можно просто Над.
– Я Силейша, очень приятно, – она подаёт мне руку, – Ты из дримеров?
– Когда-то была. Теперь сама по себе, – я всё ещё не могу свыкнуться с отсутствием качки под ногами, вызываемой движениями кетцаля.
– Занятно. Я тоже от них ушла… присаживайся, – она устраивается на замшевой гранитной плите.
– Можно?
– Я не думаю, что кто-то из них против… Особенно учитывая, что кладбище бутафорское.
Сюрприз. Хотя в вирте мало символизма в захоронениях. Правильно сказать, что они почти вовсе не встречаются… О чём там она говорит?..
– Давно я не видела здесь людей. Сама ушла или выгнали?
– А. Стала мононоке, потеряв своё Стремление.
– Это печально, – Силейша подправляет свой тёмно-красный, порядком потрёпанный пиджак.
– Ничего, к этому привыкаешь… А ты?
– Наверное, это и является началом моей истории. Я была молода, входила в группу Вольного поиска…. Тут и объяснять нечего, вероятно, ты и сама поначалу этим занималась, старая дримерская традиция для самых неусидчивых.
– О, да, – смеюсь я, вспоминая, как здорово было лазать здесь и там и заносить на карты постоянно появляющиеся новые территории вирта. Жаль, что сейчас я владелица недвижимости и чаще вынуждена следить за домом, чем в своё удовольствие шастать по миру сновидений.
– Ага… Славные деньки были, – взгляд Силейши становится задумчивым, и я понимаю, что самое время доставать блокнот.
– … Это было время, когда моё тело достигло расцвета сил, а навыки наконец были отточены до автоматизма. Мой ум был пытлив и горяч, а сердце бесстрашно. Казалось, я постоянно хотела доказать невесть кому, что могу это, вот это и даже вон то. Без проблем, моментом, слёту. Сейчас я понимаю, что то было время безумств, но главным моим безумством был момент, когда я познакомилась с владельцем замка и его слугой.
Я могла бы сказать, что это было ошибкой, и что, если можно было бы, я бы и близко не подошла к этому строению, демонстративно выстроенному на границе с раттской территорией – но я не скажу ничего подобного. Пусть ноют и жалуются другие. У меня нет и не будет второго шанса, я жила свою жизнь как могла. И, раз она получилась такой, как есть сейчас, я просто приму это как часть себя или как часть этого кладбища.
Вероятно, я занималась Вольным поиском уже около трёх лет, когда наткнулась на этот замок. Он казался какой-то аберрацией среди Пустошей, выстроенной в высшей степени претензионно.
Я встречала очень даже экстравагантные миры имажинёров, но ничего подобного этому мазку Средневековья.
Целый день я маялась в окрестностях, разрываемая желанием зайти, и, наконец, решилась. Мгновенно очутившийся у моей шеи клинок как ничто другое не смог бы показать, что мне здесь не рады.
– Руйн, не трогай её, – раздалось как раз после того, как я прикинула с десяток определённо обречённых на провал планов по обезвреживанию асуры, заставившего меня замереть на месте.
– Слушаюсь, господин, – низкорослый воин сразу же вернул клинок в ножны и одним прыжком очутился рядом со своим нанимателем.
– Руйн, как невежливо с твоей стороны так обращаться с гостьей, – хозяин замка снял передо мной шляпу, – Простите, миледи, Руйн из агрессивного племени и предпочитает сначала перерезать глотку, а уже потом вести разговор.
– Я знаю. Он ведь асура, – развела руки я.
– Дример, – принюхавшись, констатировал факт наёмник, буравя меня своими тёмно-жёлтыми глазами из-под длинных, беспорядочно спадающих на оскаленное лицо волнистых прядей.