— Наасон, нет! — закричала молоденькая девушка, с небесно-голубыми глазами, чем-то похожая на молодого израильтянина.
Вдруг ударил барабан, все опять подскочили. Из правого шатра вышла еще одна девушка.
— Ах! — вновь пронеслось над толпой.
Наасон остолбенело уставился на длинноволосую незнакомку, и вдруг начал оседать. Напряжение смертельного испытания забрало последние силы. Голова нелепо запрокинулась, руки застыли в полувзмахе. Несколько человек бросилось к нему.
Моисей первым оказался у юноши и успел подхватить Наасона над самой землей.
Пара хлестких ударов по щекам привела парня в чувство. Глаза широко распахнулись, юноша неуверенно встал на ноги.
— Зачем ты это сделал? Зачем рванулся ко второму шатру? — Моисей несильно тряс Наасона за плечи.
Израильтяне затаили дыхание. Лишь одиноко посвистывал ветер.
— Потому что лучше смерть, чем жизнь без Нои, — слабым голосом ответил юноша. Но Моисей был уверен: эти слова расслышали все.
— Сыны и дочери Израиля, что вы скажете на это? — рев Моисея накрыл весь лагерь. — Верите, что Наасон любит Ною, а не богатства Целофхада?
— Да.
— А ты, Целофхад, теперь веришь?
Старик завертелся на месте под пристальными взглядами сотен людей, захрипел и через силу выдавил из себя:
— Верю.
— Что же, быть по сему. Через три дня сыграем свадьбу.
Из-за шатров выбежала Ноа и бросилась на шею Наасону. А тот стоял посреди ликующего людского моря и непонимающе крутил головой…
Моисей тяжело дышал. Напряжение толчками выходило наружу, уступая место усталости, что разливалась по телу приятной истомой. Хотелось молчать, сидеть, прислонившись к валуну всю ночь. Никуда не спешить, никуда не двигаться. Качаться на волнах утомленной расслабленности в полудреме.
Рядом кто-то опустился. Аарон? Они помирились? Это — хорошо.
Моисей с трудом повернул голову и с удивлением обнаружил вместо Аарона Мариам.
Губы попробовали разойтись в улыбке, но сил не осталось даже на это. Пришлось едва заметно кивнуть.
Рука нащупала кисть Мариам, легонько коснулась, нежно погладила.
Мариам что-то сказала, но Моисей не расслышал.
Он отдался во власть счастливому изнеможению, когда тело успокаивается, а голова поет от осознания отлично выполненной работы.
Мариам замолчала и выжидающе уставилась на Моисея. Тот улыбнулся одними глазами, но это не помогло. Мариам, по-видимому, ждала ответа.
Голос не повиновался, но это не очень беспокоило. Сейчас хватит и шепота.
— Извини, я не услышал. Что ты сказала?
Мариам горько пожала плечами, посмотрела вдаль и очень спокойно повторила:
— Я спросила, бросился ли бы ты сегодня во второй шатер ради меня?
Молния пронзила изнутри. Как ей объяснить? Как сказать Мариам, что не она заставляет его сердце биться чаще. И не ее имя шепчут губы Моисея по ночам?
К счастью, кто-то шел от шатров. Высокая фигура заслонила костер. Махли, избавитель. Как ты вовремя!