— Сейчас ты поднимешься — вон к тем шатрам. В одном из них — твоя невеста, в другом — голодный гепард. Выберешь шатер и откинешь полог. Если боги будут милостивы, из шатра выйдет девушка. А если нет, наружу выскочит хищник, которого не кормили три дня. Ты все понял?
Снова кивок.
— Тогда вперед!
Где-то высоко в горах завыл ветер, багровое солнце почти спряталось за горизонт, в воздухе повис аромат сикомора вперемешку с дымами вечерних костров. Вдали перекликнулись стражники, стукнули хопеши. А на месте Истины повисла такая глубокая тишина, что был слышен даже шорох песчинок под ногами Наасона.
Неуверенный шаг, другой, еще один. Вот юноша замер перед шатрами. Правый или левый?
Все напряжены, шеи вытянуты, глаза поедают неподвижную фигуру. Правый или левый?
Наасон потянулся к шатру, рука коснулась полога. Правый! Толпа затаила дыхание.
Но Наасон отдернул руку и отступил назад. Шумный выдох сотен людей пронесся ветром над местом Истины.
И опять взгляды прикованы к темному силуэту, что неподвижным обелиском замер на фоне заката. Правый или левый? Правый или левый?
Наасон решился. Он резко подскочил к левому шатру и дернул полог на себя. Люди в страхе застыли.
Сначала ничего не произошло. Проем шатра зиял черной дырой, в которой даже теней не разглядеть. Толпа подалась вперед, люди встали на цыпочки, чтобы получше видеть. А Наасон, наоборот, отступил на шаг назад.
И тут израильтяне взорвались криками ликования: из шатра вышла девушка. Тонкая фигурка отчетливо выделялась на фоне пурпурного неба.
— Слава милостивым богам! Слава! Слава!
Кто-то захлопал, засмеялся:
— Молодец, Наасон, правильно выбрал!
— Это не он, это Боги помогли, видно на самом деле девушку любит.
Священник затянул радостную песню, все с готовностью подхватили. Люди взялись за руки, закачались в такт знакомой мелодии. Лица посветлели, украсились широкими улыбками. Солнце бросило последний луч на небо и скатилось за горизонт. Желтые сполохи расцветили низкие облака, что вспыхнули, словно радуясь вместе с людьми.
Вдруг раздался нечеловеческий вопль, перекрывший шум толпы:
— Нет!
Все застыли на месте, когда Наасон подбежал к Моисею и схватил за рубаху на груди:
— Вы меня обманули. Нет! Это не Ноа!
Моисей одним движением стряхнул с себя юношу и сурово сказал:
— Да, это не Ноа.
— Но вы обещали, что в шатре будет моя невеста!
— А эта девушка и будет твоей невестой. Так рассудили боги, и никто не в силах изменить их решения.
Бледный Наасон замолчал. Его взгляд скользнул с темноволосой красавицы на Моисея. Потом обратно. Еще и еще. Казалось, парень обезумел: рот широко открывался, голова моталась из стороны в сторону, руки бесцельно теребили края рубахи. Моисей напрягся: неужели ничего не вышло?
Но тут Наасон уставился на девушку, суженную ему в невесты. Зрачки сузились, будто он только сейчас понял, что произошло. Губы упрямо сжались, подбородок гордо вздернулся, словно юноша принял решение.
— Нет, ни за что!
Израильтяне не успели опомниться, как Наасон одним прыжком подскочил ко второму шатру и откинул полог.
— Ах! — толпа в ужасе замерла, уставившись на черный зев шатра. Женщины отвернулись, отцы закрыли ладонями глаза детям, чтобы не видели кровавого зрелища.