Я пожала плечами.
– Что бы это ни было, не привыкайте к этому, – сказал Мэл. Его сияющие глаза смотрели на Хоуп. – Это и есть священное одеяние для грядущей свадьбы?
– Ты не должен этого видеть, – пробормотала мама из-под подола. – Так что катись отсюда и не смотри.
– Знаешь что, – обратился он ко мне, – пошли декламировать теннис. Мне нужно прочистить себе мозги убийством.
– Я не могу так играть.
– Тогда иди и переоденься, и мы снова встретимся. Ну давай, топ-топ.
– Подождите, я пойду посмотрю, как вы играете, – сказала мама, собирая части будущего жакета, которые аккуратно сняла с себя Хоуп. – Я уже закончила.
– Спасибо тебе, ты святая. – Хоуп обняла маму.
– Могу я взять папину ракетку?
– А с твоей что не так?
– Лопнула струна.
Мама покачала головой:
– Почему все в твоей жизни нуждается в починке?
Я сочла ее вопрос риторическим.
Мэл выиграл у меня с разгромным счетом, что чрезвычайно улучшило его настроение. Когда я вошла в дом, Мэтти бродила по нему кругами, как лунатик.
– Привет, Мэтти!
– Привет! Видела кого-нибудь?
– Конкретно кого-нибудь? Я просто играла в теннис с Мэлом. Хоуп дома. Мама, наверное, наверху. Алекс? Тэм? Не знаю. Кит? В последний раз видела его с Мэлом. А что случилось с твоей походкой?
Она не ответила, рухнула на софу лицом вниз и спрятала руки в подушки. Американские горки опять покатились вниз. Цикличное движение набирало обороты.
Некоторое время спустя, обозревая побережье, я увидела Гомеза, лежащего в гнезде из полотенец и наблюдавшего за плавающими в море Малколмом, Китом и Мэтти. Мэл ленивым кролем плыл параллельно пляжу, Кит, поднимая фонтаны брызг, устремился на глубину, а Мэтти, не заходя далеко, ловила волны, прежде чем они разбивались о берег. Каждые несколько минут она смотрела на Мэла и Кита, хотя те не обращали на нее особого внимания. В конце концов она сдалась, перестала надеяться, что Кит подплывет к ней, рванула к нему на глубину и стала плавать с парнями.
Можно было сколько угодно делать вид, что Кит обожает ее, просто преследование – не его стиль ухаживания, но мне казалось, он рад общаться с ней, как был бы рад общаться с любым другим человеком на пляже, хотя по ночам все было совсем по-другому.
Я осмотрела весь берег, но Хьюго не увидела.
Солнце пригревало даже под конец дня, и когда Мэл и другие вернулись в дом и берег опустел, я подошла к воде, быстро огляделась, разделась и вошла в море. Когда плаваешь обнаженной днем, это мотивирует быстрее заходить в воду. Августовское солнце сияло на воде. Большие черные бакланы на песчаных отмелях, расправив крылья, сушили перья. Я погрузилась в воду с головой и задержала дыхание, а затем поплыла так, что на границе между морем и небом остались только мои глаза, а тело было под водой, и стала подобна высматривающему добычу крокодилу.
Вокруг никого не было. И жизнь обернулась покоем и свободой и ожиданием в неопределенном настоящем.
18
Если бы тем летом не планировалась свадьба, все сложилось бы иначе. Если бы Мэлу не предстоял «Гамлет», то опять же все вышло бы по-другому. И если бы у нас не жили Годдены, то лето оказалось бы точно таким же, как и в прошлые годы.
Было бы это лучше?
Меня озадачивало, что мы не получаем никаких вестей от Флоренс Годден.
– Она не пишет электронных писем, – сказал Кит. – Находит современные технологии ужасно дебильными. «Вот почему у меня есть ассистентка, дорогой».
– А она когда-нибудь звонит? А ватсапом пользуется? Эсэмэски шлет? Это же ничего не стоит. – Я рисовала черным карандашом артишок, великолепный четырехфутовый цветущий артишок. Кит читал пьесы Эдварда Олби.