Я улыбнулась и по-доброму кивнула, желая уберечь его от трагической нехватки проницательности.
17
Мама работала над жакетом к свадебному наряду Хоуп. Ей хотелось придать ему форму колокола, и потому она вшивала в швы жесткие прокладки, чтобы ткань топорщилась. С жакетом было больше возни, чем с платьем – сложнее выкройка, – и мама то и дело бегала по пляжу к Хоуп, чтобы та примерила его. Я как раз возвращалась с моря, когда увидела, как она выходит из дома, и помахала ей.
– Пойдем, посмотришь, как он сидит на Хоуп, – предложила мама, и я, накинув на плечи полотенце, присоединилась к ней. Хоуп в полосатой майке и джинсах выглядела полной надежд восемнадцатилетней девушкой, и было трудно представить, что она выходит замуж.
– Не люблю я изысканные вещи, – пробормотала она, а мама помогла ей надеть жакет, подложила плечики и заколола боковые швы.
– Рассказывай, – улыбнулась она.
Хотя свадебный наряд был труден в исполнении, выглядел он совсем просто, словно ребенок придумал платье для торжественного случая.
– А застегивается… – сказала мама с булавками во рту, – он вот так. – Она заправила концы ткани и прижала жакет к телу.
Хоуп посмотрела на себя в зеркало.
– Очень мило, – без улыбки признала она.
Мама кивнула.
– А где Мэл? Я целый день его не видела.
– Прячется. Учит роль. Думаю, он попросил Кита, чтобы тот играл других персонажей. Я бы сама ему помогла, но он этого не хочет. Говорит, я бросаю на него неодобрительные взгляды.
– А это так?
– Возможно.
– Последний шов, – сказала мама, и Хоуп вздохнула:
– Я не смогу нормально поговорить с ним, пока все это не кончится. Может, мне следует забеременеть. Сделать самой себе лучшего друга.
– Даже шутить не смей на эту тему, – нахмурилась мама.
– А что не так с детьми? – спросила я. – Твою жизнь нельзя назвать неудавшейся.
– Заведи кота, – проигнорировала мои слова мама. – Чтобы составил компанию Гомезу.
– Ему это понравится.
Гомез, заслышав свое имя, притопал к нам и плюхнулся на пол рядом со мной, подобно мешку с молотками. Я почесала ему уши:
– Дорогой, хочешь в друзья кота?
Он ничего мне не ответил. Мы услышали, как отворилась задняя дверь.
– Приветствую вас, мои фанаты! – Это был Мэл.
Хоуп улыбнулась:
– Ты слишком уж жизнерадостен для сына беспутной королевы.
– Блудливый шарлатан! Кровавый, лживый, злой, сластолюбивый! О мщенье! Если это и безумие, то в своем роде последовательное. Какое чудо природы человек! Я изощряюсь в жалких восклицаньях и сквернословьем душу отвожу[4], как земле- ройка.
Мы посмотрели на него.
Он сделал паузу.
[4] Цитаты из «Гамлета» приводятся в переводе Б. Пастернака.