Маринетт, следуя подсказкам матери, сделала всё, как та говорила. Вставила карту, — при этом в первый раз перепутала стороны, и терминал не смог считать чип, — дождалась команды от Сабин и набрала пароль. Как девушка и думала, китаянка Чэн оценила выбранную комбинацию цифр приглушённым смешком.
Оплата, к удивлению Маринетт, прошла. Нет, Дюпэн-Чэн прекрасно знала, что на счету достаточно денег для того, чтобы без проблем купить дом, квартиру, студию, да даже выкупить родительскую пекарню. Горожане набрали действительно крупную сумму, которая, к тому же, постоянно пополнялась. Но вот тратить эти деньги, осознавать, что они принадлежат ей и Коту… это было приятно и очень ново.
Получив в руки пакет с выпечкой, Маринетт не удержалась и сразу же сунула в него нос. Поверх её заказа лежала коробочка с черничными макаронами.
Сабин улыбалась, когда желала героине приятного вечера.
Выйти из пекарни оказалось несколько сложнее, чем Маринетт думала: на нешироком тротуаре толпилось просто до неприличия много народу. Внутрь они не заходили и почти сразу же расступились перед Ледибаг, когда героиня открыла дверь.
На каждом из стоящих перед пекарней был супергеройский мерч: игрушечное йо-йо, пятнистый шарф или иной предмет одежды, многочисленные брелоки с Ледибаг и Котом Нуаром и ещё куча всего. Маринетт польщённо улыбнулась, заметив это и, не говоря ни слова, при помощи йо-йо забралась на крышу. Нет-нет, она обожает своих фанатов и всё такое, но сейчас она бы хотела добраться до дома Адриана, пока выпечка в её руках потрясающе-тёплая.
Интересно, позволит ли модельная диета Агреста-младшего хотя бы попробовать то, что Ледибаг ему несла?
С другой стороны, что-то не думал Адриан про свою диету во время их с Маринетт совместного обеда. Ел столько, сколько в обычного человека не влезет. И супы, и пиццы, и несколько салатов. Бутерброды, десерты, паста — всё это исчезало в его рте с такой скоростью, будто бы внутри щуплого Агреста жило по крайней мере тридцать голодных парней.
Щуплого… Ледибаг едва не врезалась в стену, когда в собственных мыслях запнулась об это слово. Она не была уверена, что Адриана можно называть щуплым. Нет, несомненно, ещё год назад она бы без раздумий использовала это слово, но теперь… нет, пожалуй, всё-таки нельзя.
Адриан не был сильно мускулистым, скорее, Маринетт могла бы назвать его стройным и рельефным. Воспоминания о том, как Агрест дурачился и выпячивал свои мышцы после обеда, вызывало у девушки усмешку и горячие щёки. Иногда он и правда выглядел очень даже неплохо, да. Особенно венки, выделяющиеся на накаченных предплечьях.
В приятных размышлениях она добралась до дома Агреста и даже постучалась к парню в окошко. Адриан открыл так быстро, будто бы ждал её, и Ледибаг ощутила укол совести: не стоило так затягивать с визитом сюда.
В своё оправдание она могла бы сказать, что ситуация с Нуаром её волновала всё-таки немножко больше. Или не немножко.
— Ледибаг! — почему-то шёпотом восхитился Агрест. — Рад видеть!
— Мне тоже шептать?
— Да, пожалуйста. У меня телохранитель около двери.
Она тихо, как кошка, прокралась внутрь, и Адриан закрыл окно. Раму он придерживал рукой, чтобы не стукнуть пластиком о подрамник и не наделать шума.
Ледибаг вручила Адриану пакет с выпечкой, и Агрест сразу же раскрыл его. Улыбку, которая появилась на его тонких губах, Ледибаг тотчас поклялась сохранить в самом важном уголке памяти, вместе с объятиями и взглядами Кота. Ну нельзя же быть таким милым и восхитительным одновременно!
— Ну нельзя же быть таким милым и сексуальным одновременно! — почему-то вслух возмутилась Ледибаг, перепутав слово.
Всего одно слово, а какая разница.
Адриан замер. Маринетт замерла. Время в комнате тоже замерло.
Потом Адриан поднял голову от сладкого — медленно, будто кто-то специально включил для жизни режим слоу-мо, — и ошарашенно посмотрел на Ледибаг. Ледибаг посмотрела в ответ.
Щёки у подростков были такими же красными, как и волшебный костюм. Маринетт больше всего на свете мечтала схватить йо-йо, разбить к чертям окна и выскочить на улицу, подальше от Адриана и смущающего момента. Как у неё вообще… почему она поменяла слово, а?! «Восхитительный»! Она хотела сказать «восхитительный»!
«Сексуальный», правда, тоже отлично подошёл. Адриан отлично выглядел в домашней одежде: облегающая мягкая футболка, свободные штаны. И всё. К собственному ужасающему смущению Маринетт смогла разглядеть, — славься, зрение Ледибаг! — что на Агресте не было нижнего белья. Никаких резиночек, впивающихся в ягодицы и бёдра, никакой преграды между штанами и…
— А ты за свободные ощущения, да? — ляпнула Маринетт, не сводя взгляда с юношеского паха.
В следующую секунду произошло несколько вещей: Адриан закашлялся, а его румянец стал насыщенно-бордовым; Ледибаг изо всех сил шлёпнула по своим губам ладонью; Маринетт в голове супергероини зашлась паническим визгом и мгновенно умерла. Пакет с выпечкой выпал из ослабевших пальцев Агреста.
Выпечку спасли рефлексы: Ледибаг настолько привыкла ловить заражённые предметы акум, не давая им разбиться раньше времени, что действовала абсолютно бездумно. Бросилась вперёд, подхватывая пакет и обнимая Агреста за талию — просто для того, чтобы не опрокинуть парня на пол.
Инерцию от своего броска она загасила, крутанувшись на месте. Естественно, вместе с Адрианом. Агреста она крепко прижала к себе за талию, и в итоге получился какой-то недовальс со сладостями. Сладкими круассанами и сладеньким парнем.
Господи, уловив последнюю мысль, Маринетт поняла, что хуже уже не будет. Она назвала Адриана сладеньким! Сладеньким!
— О чём думаешь? — тихо и проникновенно спросил Адриан.
Из-за вынужденного пируэта они оказались непозволительно близко: одной рукой Ледибаг удерживала Агреста, отклонившегося назад, в другой отвела от их пары пакет со сладостями. Вернув равновесие, Ледибаг подтянула Адриана к себе, давая парню встать ровно и больше не полагаться на её поддержку.