И теперь Адриан приоткрыл рот. Настоящее приглашение, которое Маринетт просто не могла проигнорировать.
Она ещё сильнее сжала кулаки и только понадеялась, что треск ткани ей послышался. У неё не было сил открыть глаза, чтобы проверить, однако ей хватило смелости, чтобы чуть-чуть высунуть язык из-под защиты собственных зубов.
Боже, она лизнула губы Адриана Агреста! Всё, после этого можно умирать. Ничего лучше в её жизни уже точно больше не будет.
А, нет, она ошиблась. Он лизнул её в ответ. Робким быстрым движением провёл кончиком своего языка по её, и она даже смогла почувствовать вкус зубной пасты. И она, чёрт возьми, была сладкой.
Ноги у Маринетт ослабли, и она навалилась на Адриана всем весом. Видимо решив, что для первого поцелуя достаточно, Адриан медленно отстранился. Затем он вполне пристойно поцеловал Ледибаг в лоб, скрытый чёлкой — фактически, прижался губами к тёмно-синим волосам.
— Знаешь, я никогда не видел такого оттенка волос, — прошептал он. — Он настоящий?
— Нет. Они обычно больше чёрные, чем синие. Знаешь, такой азиатский цвет, когда на солнце отливает голубым.
Адриан кивнул и слегка улыбнулся. Обнял Ледибаг ещё сильнее и ткнулся носом ей в висок. Потёрся своей щекой о её. Шумно выдохнул.
— Я такое уже видел. У меня есть подруга с похожими волосами. Она метиска, мама из Китая. Волосы у Маринетт типично азиатские, тяжёлые и тёмные. И действительно отливают на солнце сине-голубым. Красиво.
— У меня так же, — едва слышно пробормотала Ледибаг.
Адриан ещё раз поцеловал её, на этот раз в скулу, скрытую волшебной маской. Момент был просто великолепным, невероятным, очень интимным. И, согласно закону Мёрфи, он был безнадёжно испорчен: сработал звуковой сигнал на компьютере Адриана.
Агрест сразу же закаменел, его руки совсем не нежно сжали Маринетт. Объятие было очень сильным и даже жёстким, но неудобств девушка не ощутила. Скорее, она почувствовала какую-то иррациональную защищённость.
— Что за звук? — спросила она, смутно догадываясь о природе сигнала.
— Акума. В Ледиблоге можно настроить оповещения так, чтобы техника реагировала. Создательница блога — тоже моя подруга, она и сама пользуется этим сигналом, чтобы отслеживать одержимых.
— Лучше бы Алья этого не делала, — закатила Маринетт глаза.
Ей потребовалось целых шестнадцать секунд, чтобы до неё дошло: во-первых, компьютер так просто не замолчит, а во-вторых, у неё большие проблемы. Потому что Тикки устала, а печенья у Маринетт с собой не было.
Зато были макароны. Черничные. Те самые, что положила Маринетт мама.
— Слушай, вопрос довольно бестактный, но могу я воспользоваться твоим душем? Мне… ну, мне надо.
— Да, пожалуйста. Там нет камер, не беспокойся.
Адриан отпустил её и рукой указал в сторону душевой. Ледибаг достала из пакета с выпечкой макароны и поспешила скрыться с глаз любви всей своей жизни, отчаянно краснея ушами. Она только надеялась, что Адриан не подумал о том, что она пошла в ванную, чтобы…. ну, помастурбировать.
Ага, с макаронами. На закуску. так сказать.
— Боже, это же Адриан, — пробормотала она, прерывая трансформацию, — конечно же, он так не подумал. Испорченная Ледибаг.
Тикки хватило такта, чтобы молча принять коробку с макаронами и начать есть. Маринетт в это время стояла, привалившись спиной к двери и бездумно разглядывая белый потолок. В мыслях она воспроизводила ощущения от поцелуя: твёрдость сухих губ, влажность и мягкость языка Адриана, гладкость его зубов и вкус зубной пасты. Сладость.
Сладенький мальчик.
Она прыснула в кулак, пытаясь перекрыть собственные смешки. Вот как ей повезло: и с прозвищем угадала, и со вкусом.
— Ледибаг, я закончила.
— Отлично, Тикки. Давай наваляем этой акуме и пойдём наконец домой, отдыхать.
В комнате почему-то пахло сыром, когда Ледибаг вернулась. На компьютерном столе обнаружились три больших белых круга, возле которых стоял Адриан. Выглядел юноша недовольно, но оно и понятно: на экране компьютера акума-мужчина размахивал толстыми, искрящимися проводами.
— Жертвы уже есть? — поинтересовалась Ледибаг, подходя к Адриану.
— Да. Он бьёт током. Судя по комментариям, досталось по крайней мере сотне человек. Он их как-то подманивает и поджаривает под напряжением.