— Запах там наверное, — Ледибаг поморщилась, — да уж.
Она примерно минуту наблюдала за тем, как двигается одержимый. Запоминала его атаки, характерные позы, его крики — в общем, всё, что могло бы помочь ей в бою. Кажется, акуманизированный был крайне быстрым и манёвренным, но при этом оказался ограничен: провода, которыми он атаковал, были закреплены к чему-то типа трансформатора. Стало ясно, почему он подманивал своих жертв, а не сам бегал за ними.
— Тебя волнует… запах?
Ледибаг посмотрела на Адриана. Агрест выглядел удивлённым: поднятые брови, приоткрытый рот, непонимание в глазах.
— Ну, да. Запах. А что?
— Там люди умирают, а тебя волнует запах?
Ну, если посмотреть с такой стороны…
Ледибаг потёрла шею. Как-то она невовремя забыла о том, что Адриан — гражданский, да. И что на происходящее он смотрит немного по-другому.
Или, может быть, это была профессиональная деформация. Нуар частенько говорил напарнице, что иногда ему кажется, будто у Ледибаг ледышка вместо сердца. Чудесная героиня слишком равнодушно реагировала на чужие смерти и увечья, потому что у неё было Исцеление.
Гораздо больше её всегда волновала собственная жизнь и безопасность Кота.
— Послушай, — сказала она, не сводя взгляда с монитора, — дело в том, что смерти и увечья, как и разрушения, могут быть стёрты Чудесным Исцелением. А вот запах наверняка помешает Коту Нуару сражаться — у него очень тонкое обоняние. Да и в общем не очень приятно бегать и прыгать, когда вокруг воняет. Во время нагрузок усиливается дыхание, сам знаешь, это…
Она буквально заставила себя заткнуться и быстро посмотрела на Агреста. Лучше бы она этого не делала: в серых глазах было нечто, больше всего похожее на разочарование. Не сильное, но словно Адриан узнал о ней что-то неприглядное. Вроде того, что перед обедом она обязательно ест слизняков.
Мелочь, а неприятно. Нуар часто на неё так смотрел, когда они обсуждали действия акум и разрушения от одержимых. Поэтому с Котом они эту тему не обсуждали.
— Там люди страдают. И умирают.
Ледибаг неловко кивнула и направилась к окну.
— Я знаю. Поэтому сейчас я пойду туда, и мы с Котом со всем разберёмся. Потом будет Чудесное Исцеление — и всё снова станет отлично.
Она тихо открыла окно и забралась на подоконник. Адриан стоял чуть поодаль и даже не думал помогать ей или как-то подходить ближе. И он всё ещё смотрел на неё с этим странным выражением на красивом лице.
— Съешь сладости, — нервно усмехнулась Ледибаг. — Пока они свежие.
Со стороны компьютера раздался панический женский визг и громкий хохот одержимого. Адриан передёрнулся.
— Не думаю, что у меня есть аппетит.
Она раскрутила йо-йо и закинула игрушку к ближайшему дереву.
— Слушай, они всё равно ничего не вспомнят. Ни боли, ни смерти. Всё будет как обычно.
Это, естественно, совершенно не успокоило Адриана. Напротив, Агрест словно ещё больше разочаровался в героине. Он даже поджал губы.
Поджал! Губы! Те самые губы, которые недавно её целовали! И которые, видимо, больше никогда к ней не прикоснутся. Прощайте, Хьюго, Эмма и Льюис, ваша несостоявшаяся мама оказалась слишком чёрствой для вашего несостоявшегося папы.
Адриан подошёл к подоконнику, но не слишком близко — оставался ещё по крайней мере метр между героиней и Агрестом.
— Все вокруг всё равно будут помнить, — сказал Адриан, смотря на Ледибаг снизу вверх. — И погибшие всё равно потом узнают, что они были мертвы. Ничего не помнят, верно, но знают, что умерли. Это тоже значимо и тоже влияет. Я сейчас хожу к психологу, и там много других жертв нападений акум. Многим требуется серьёзная реабилитация.
— Что?
— Реабилитация, — повторил Адриан, запнувшись. — Психологическая… помощь…
Растерянность и лёгкий стыд внутри груди Ледибаг мгновенно трансформировались в злость. Маринетт почувствовала, как голову затопил красный цвет раздражения, и улыбнулась. Будто оскалилась.
— Реабилитация им нужна, да? Долгая терапия, я думаю, верно?