Ничего не происходило.
— Надо посмотреть, — сказала она.
— Не хочу.
— Надо, котёнок.
— Тогда я первый.
Он рукой закрыл ей глаза и поцеловал дрожащие веки, прежде чем отстраниться. Ледибаг замерла, не в силах разлепить ресницы. Она бы простояла так целую вечность, если бы не голос Адриана:
— Маринетт… открой глаза.
Она послушалась — и тотчас выдохнула. Рядом не было ни единой души, ни следа акум, картин, людей, ничего. Только Кот рядом с лежащей на полу Эмили.
Эмили?
Преодолевая слабость в ногах, Маринетт двинулась вперёд. Дойдя до Кота, она опустилась на корточки и посмотрела на лежащую перед ними женщину.
Эмили Агрест была мертва. В её руке оказалась зажата карта, Шут, потускневшая и надорванная с одной стороны.
— Она… она использовала карту, чтобы, видимо, закрыть Грани. Она же перемещалась благодаря Шуту…
Нуар медленно опустился на корточки и коснулся подола юбки матери. Маринетт обняла Кота, не сводя глаз с неподвижного тела.
— Ясно, почему она медлила, — Адриан рвано вдохнул. — Кому захочется умирать… я тоже медлил, когда…
— Тихо. Тихо, Адриан, всё будет хорошо.
Он мотнул головой, и Маринетт была с ним согласна — не будет. Есть такие вещи, которые времени не в силах исправить, и смерть одна из них.
— Надо… надо её похоронить. И найти отца.
Прикусив губу, Маринетт кивнула. Почему-то ей казалось, что хоронить придётся двоих.
Идти по вымершему Лувру было просто неприятно. Площадь перед музеем тоже оказалась пустой, как в ужастиках, и её герои преодолели как можно быстрее. Запрыгнув на крышу, на которой они оставили Габриэля, Адриан глухо застонал: его отец был мёртв.
Габриэль лежал там же, где встал на колено, чтобы помочь им дойти до акумы. Видимо, сказался перерасход сил и изношенность его организма; не зря силы Бражника пропали, так и не доведя героев до музея.
Адриан подошёл к Габриэлю и уложил мать рядом с ним. Аккуратно провёл когтистой ладонью по волосам отца. Синхронизация спала, и Камень Чудес Мотылька лежал рядом с шейным платком мужчины.
— Забери его, — сказал Адриан. — Забери, иначе я его разломаю.
Маринетт поспешила снять Талисман и отойти в сторону. В таком состоянии Адриан действительно мог наделать глупостей, просто из-за того, что не думает о последствиях. Кот вообще был порывистым, из-за чего частенько страдал.
Не для того они столько мучились с акумами, чтобы уничтожить последнюю надежду на нормальную жизнь. Грани просто лопнут без Нурру, как без последнего Стража.
Ледибаг отошла от Кота и достала подарок Супер-Шанса. Крошечный лотерейный билетик с двадцатым номером. Может быть, ей повезёт, если она использует Восстановление? Оно могло воскрешать, Ледибаг убеждалась в этом едва ли не с каждым нападением акумы. Пусть удачи, что осталась у Маринетт, хватит ещё на одно чудо, ну пожалуйста!
Не повезло.
Чудесное Исцеление вернуло всё на свои места: людей, машины, звуки, Париж. Но не вернуло Габриэля и Эмили.
Маринетт сняла синхронизацию с Тикки и прикрепила брошку к лацкану своего пиджака. Возникшему перед её лицом Нурру она слабо улыбнулась.
— Всё закончилось, маленький мотылёк, — сказала она.
Нурру тревожно хмурил надбровные дуги, — бровей у него не было, — и с болью смотрел на Маринетт.