Грани миров (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мона Лиза приоткрыла губы в более широкой улыбке. Блеснули острые клыки, тонкие, как иглы — такой же зубной набор был у большинства акум, что Маринетт видела. Что у Гробовщика, что у Упыря, что у Мусоралочки — у всех словно был один и тот же стоматолог.

— Милый, не советую, — сказала картина. — Если ты убьёшь мамочку живописи, то что же будет с её детками? Детки сойдут с ума от горя и начнут крушить всё подряд…

Маринетт цыкнула и раскрутила йо-йо. Они могли застрять здесь на долгие часы, — судя по всему, этот полководец был из говорливых акум, которых она терпеть не могла, — так что стоило уже взять дело в свои руки и просто призвать Талисман Удачи.

В руки ей спланировал маленький лотерейный билетик с большими цифрами. Двадцать?

— И что это должно значить? — вздохнула Ледибаг, убирая билетик в йо-йо.

Супер-зрение, как назло, тоже ничего не подсказывало. Тишина и глушь, никаких маленьких намёков или одного большого ответа. Ни-че-го.

— Миледи, не хочу ни на что намекать, но я слышу, как к нам приближается… ну, много кто приближается.

Маринетт и сама это слышала. Видимо, Джоконда обладала некоей разновидностью связи с другими картинами, раз смогла позвать на помощь своих подчинённых. Другие герои полотен, не скованные стеклянными тисками, начали заходить в зал — медленно и неспешно одни, практически бегом другие, прыжками, скачками, чуть ли не ползанием.

Герои перепрыгнули через деревянные поручни и отступили к картине. Эмили осталась стоять на месте: её картинки не трогали, воспринимая за свою.

— Таролог, может быть, ты что-то сделаешь? — спросила Маринетт с нервным смешком.

Кот распрямил шест и выставил его перед собой и напарницей. Эмили молчала и не двигалась, из-за чего сердце Маринетт начало сбиваться с ритма. Да ладно. Да быть того не может.

Да не может Таролог всё-таки оказаться дерьмовой акумой! Не тогда, когда Маринетт только-только смогла убедить себя в обратном!

— Ма-ам, самое время что-нибудь реально предпринять.

Ледибаг и Кот прижались спинами к стеклянной преграде и замерли. Боковым зрением Маринетт видела, как подалась вперёд Джоконда из своей картины: мягкие руки коснулись стекла изнутри, кончики пальцев любовно скользнули по непреодолимой преграде.

Эмили замерла, как статуя Венеры Милосской. Взгляд у неё опять сделался равнодушным и холодным, словно не глаза были на её лице, а две стекляшки. Зелёные бутылочные донышки.

Один из нарисованных, — видимо, с того же полотна, что и Свобода, — ружьём разломал деревянные поручни. Через образовавшийся проём он прошёл вперёд, нехорошо ухмыляясь — так, как может только очень плохой человек, готовящийся к плохому делу.

— Кот, — сказала Маринетт. — Давай.

Нуар коротко оскалился, схватил Ледибаг за талию и прижал к себе, развернувшись спиной к подходящим картинам. Поцелуй Кота был злым и слегка солёным. Может быть, Адриан плакал из-за предательства. А может из-за того, что их с Маринетт долго-и-счастливо так и осталось пустыми мечтами.

В любом случае, рука, пенящаяся Катаклизмом, утонула в стекле и впилась в полотно. Маринетт не закрывала глаз во время их с Нуаром прощального поцелуя, а потому видела, что Кот больше сосредоточен на картине за девушкой, чем ей самой.

Не было никакого визга, как в случае с Кумиром, или других световых эффектов. Акума умерла с едва слышимым шипением. А вот её подчинённые…

Толпа грохнула, как простолюдины, казнившие короля. Была в их крике и радость, и ярость, и даже неверие: как так, никакой больше власти? Никакого подчинения? Можно делать… что угодно?

Маринетт зажмурилась и изо всех сил обняла Кота. Тот ответил ей тем же: обвил своими руками и прижал к себе, углубляя поцелуй. Нуар точно плакал; слёзы катились и из глаз Маринетт. Ей не хотелось, чтобы её предсмертные разговоры были сделаны не напрасно.

— Мне жаль, Адриан, — услышала Ледибаг голос Эмили.

После этого наступила тишина. Звуки словно кто-то выключил пультом, до того неожиданно всё оборвалось. Не было никакого плавного перехода от громкости к молчанию, всё произошло в одну секунду. Тишина ударила по ушам, дезориентируя и выбивая дыхание.

Или же в последнем виноват поцелуй?

Она отстранилась от Кота. Нуар не выпускал её из рук, да и самой Ледибаг было попросту страшно смотреть куда-либо кроме его глаз.

— Нам нельзя умирать ни в коем случае, — прошептала Маринетт.

— Почему? — таким же шёпотом ответил Адриан.

— У меня заготовлены подарки для тебя на ближайшие полгода.

Нуар хмыкнул и криво улыбнулся. Он уже не плакал — минутная слабость прошла, как и у Ледибаг. Слёзы всё равно были бы бесполезны.