— Я зняю, моя Леди, что твое прекрасное сердечко уже отдано комяу-то, зняю. Но это не мешает мне пытаться! И я уверен, что когда-нибудь мы будем с тобой встречаться не только для патрулей или дружеских прогулок. Верно же, миледи?
Маринетт искоса взглянула на напарника и немного печально улыбнулась.
— Ты слишком хороший, Нуар, чтобы я встречалась с тобой и при этом любила другого, — сказала она. — Поэтому вряд ли такое возможно.
Нуар прищурился. Сел по-турецки, — наверняка неудобно, потому что кровля крыши были неровной, — наклонился вперёд, и неожиданно хорошим голосом пропел:
— Сердце кра-са-вицы склонно к изме-ене…
Продолжать он не стал. На губах у Кота была смешливая, но очень мягкая улыбка, и обидеться у Маринетт не вышло. Нуар знал, какое выражение лица стоит использовать, чтобы шутка-флирт не вышла за границы разумного, но дала достаточно пищи для размышлений.
Аккуратный, нежный котёнок.
Он улёгся обратно на крышу и закинул руки за голову.
— Насчёт твоего вопроса про ориентацию.
— Да?
Она постаралась не показывать, как сильно её волнует эта тема, но, судя по выразительному кошачьему фырканию, у неё это не слишком вышло.
— Ты никак этого не узнаешь, моя Леди.
— Совсем никак?
Кот мотнул головой.
— Совсем. Только если напрямую спрашивать.
— И никаких других способов?
— В принципе, ты можешь проследить за объектом пару дней. Вдруг он или она будет с кем-то встречаться, — ну, ты понимаешь, о чём я, — и ты увидишь пол любовника. А так…
Нуар развёл руками, что выглядело достаточно комично из-за того, что он лежал. Будто бы Кот просил прощения у чернильного неба за свои объяснения. На Ледибаг он не смотрел.
Маринетт же чувствовала себя препаршиво. Она точно не могла бы представить себя, следящую за Адрианом — в смысле, следящую за парнем больше, чем обычно. Самое ужасное было в том, что она вполне могла бы выйти на новый уровень сталкерства. Чудокостюм позволял. Даже Тикки не была против.
Тикки вообще была всеми лапками и хвостом «за» любую идею, если та поможет Маринетт как-то разрешить проблему невзаимной влюблённости в одну известную модель. Дюпэн-Чэн чувствовала себя неловко из-за того, что так достала собственную квами своими чувствами, но поделать ничего не могла. Это просто было сильнее её.
— Так кто же украл сердечко моей Леди?
Маринетт представила, как она признаётся Коту в своей почти-детской влюблённости в известную модель, как Нуар понимающе закатывает глаза и тянет что-то вроде «А, милая мурдашка!» Потом он бы пошутил как-нибудь, но не слишком обидно, потому что любая любовь достойна уважения. Но Маринетт была бы уже слишком смущена и, возможно, даже разозлена. И они могли бы даже, — совсем капельку! — поругаться. Это бы сказалось на следующем бое с акумой, потому что повздорившие напарники не смогли бы сражаться в полную силу из-за взаимной крошечной обиды. В итоге — кто-то пострадал бы. И даже если Чудесное исцеление смыло бы все синяки, ранения и обиды, Маринетт всё равно не хотела бы, чтобы подобное происходило.
Так что она сложила руки на животе и глубокомысленно произнесла:
— Тайна Личности, котёнок.
Нуар не стал ничего допытываться. Только вслепую пошарил рукой рядом с её телом, зацепился пальцами за локоть и подтянул ладошку Ледибаг к себе. Ткнулся в костюм губами и вздохнул так, словно это была последняя порция воздуха в его жизни.
— У меня тоже есть сердечко, Леди.
Они переплели пальцы. Маринетт чувствовала себя паршиво, когда Кот потёрся щекой об их руки.
— Я знаю, котёнок.
Они лежали на крыше и смотрели на звёзды до глубокой ночи. Нуар встрепенулся только тогда, когда его кольцо издало громкий, тоскливый писк ужасно удививший Маринетт.
— Ты же не использовал Котоклизм?