Грани миров (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Они без особого интереса пробежались по парижским крышам, высматривая акум или хотя бы простых преступников. Город был сонным и мирным, как никогда: ни ограблений, ни пожаров. Про одержимых и говорить было нечего. Тишь да гладь.

Поскольку обойти город удалось меньше чем за полчаса, Кот предложил просто посидеть на какой-нибудь крыше и поговорить. Маринетт не нашла причины, чтобы отказать: настроение у девушки было поистине сказочным, и таким хотелось поделиться с напарником.

Они никогда не касались в своих разговорах личных тем. Не обсуждали уроки и школу, не говорили про семьи или друзей. Первые их подобные беседы были полны неловкого молчания и оборвавшихся на полуслове предложений. Потом — привыкли, научились лавировать и говорить только о том, что можно было определить как «безопасно».

Так Маринетт узнала о том, что с Нуаром их объединяют не только прогулки по ночному городу. Кот был без ума от Джаггеда Стоуна, да и в целом поддерживал медиатеку Ледибаг. Нуару нравилась хорошая, качественная одежда, преимущественно брендовая: Кот считал, что бренд — символ надёжности и точно значит, что из футболок и свитеров не полезут нитки после пары стирок. Маринетт рассказала Нуару о своём увлечении дизайном и некоторых способностях к шитью.

Было ещё очень и очень много других тем. Общаться с Котом было легко, весело и очень приятно: Нуар интуитивно чувствовал, когда стоит замолчать и когда уместны шутки. Если дело не касалось боя или нервозной обстановки, конечно. Тогда рот Кота просто не закрывался, и Маринетт была вынуждена терпеть постоянные кошачьи приколы и каламбуры буквально в каждом произнесённом предложении.

Но она сама была не лучше. Она смирилась с тем, что Кот шутит. Нуару же пришлось принять то, что после особо опасных боёв или страшных акум Ледибаг заливается слезами и трясётся в истерическом припадке.

Первый раз, когда Маринетт «накрыло», она даже не помнила. Это произошло, кажется, в первые два месяца её геройства. Очередной одержимый пересмотрел страшилок, акуманизировался из-за какой-то бытовой мелочи и решил, что обязательно должен до смерти напугать супергероев.

У Маринетт до сих пор были кошмары о том акуманизированном. Нет-нет, но подсознание подкидывало воспоминания о нём и о том страхе, что ему удалось навести. Хорошо ещё, что одержимый был зациклен на идее напугать только героев, иначе население Парижа сократилось бы минимум вдвое. Сама Маринетт, она могла поклясться, чуть не умерла от разрыва сердца из-за жуткого страха.

Они победили. Супер-Шанс выдал хлопушку и дуделку, какие обычно используют на днях рождения. При помощи резкого звука и конфетти Коту удалось отвлечь на себя внимание акуманизированного, и Ледибаг смогла добраться до наушников, в которых засела порченая бабочка.

Они с Нуаром стукнулись кулаками в знак победы, помогли бывшему одержимому добраться до дома и уже практически были готовы расходиться, когда Маринетт словно выключили сознание. Просто свет померк, всё вокруг закрасилось чёрным, и дальше она знала только со слов Нуара.

Кот описывал это примерно как помутнение. Для него весёлая, беззаботная Ледибаг вдруг просто упала на колени, обхватила себя руками и начала скулить. Её тело тряслось, а из широко распахнутых глаз катились слёзы, которых Леди даже не замечала.

Он не сразу отреагировал. В первые несколько секунд Кот просто стоял и смотрел на то, как Ледибаг раскачивается, сидя на коленях. Затем он пытался её расшевелить, привести в себя, как-то отвлечь — всё бессмысленно. В конце концов, он заметил, что напарница пытается обнять себя, и осторожно сел рядом. На протянутые руки Ледибаг отреагировала бурно: сначала отшатнулась, а потом, увидев, кто перед ней, вцепилась изо всех сил.

В себя Маринетт пришла под пятый писк своего талисмана. На коленях у Кота, который обнимал её так крепко, что, казалось, её рёбра вот-вот треснут.

Нуар повёл себя по-джентельменски: зажмурился, когда трансформация Маринетт прервалась, мягко шутил и успокаивал напарницу, говорил о всяких глупостях и ни единым словом не упомянул о произошедшей истерике. Не глядя, он кое-как спустил Маринетт с крыши в какой-то не слишком чистый переулок и отпустил на все четыре стороны. Был день, так что она без проблем дошла до дома, впечатлённая поступком Кота, — он же всегда хотел узнать её личность! — и опустошённая истерикой, которую она даже не помнила.

Во время следующего патруля Кот предложил поговорить. Маринетт согласилась, и узнала много нового, как о себе, так и о напарнике.

Во-первых, Кот ничего не смыслил в психологии, но ради своей Леди перелопатил все книги, до которых только смог дотянуться.

Во-вторых, у неё, судя по изысканиям Кота, был приступ истеричного невроза. Неконтролируемый нервный срыв со слезами, скулежом, дрожью и прочими прелестями. И приступ мог повториться, если события, вызвавшие его, снова произойдут.

В-третьих, истерика у неё началась из-за акумы. Маринетт просто пришлось рассказать напарнику про свои подавляемые панические атаки, про заталкиваемый глубоко страх при любом бое, про то, как у неё трясутся коленки и перехватывает дыхание от одной только мысли об акумах.

И, конечно же, про то, что она ни за что не откажется от своего талисмана и квами — просто не сможет, хотя, наверное, это было бы правильно. Нужна ли Парижу героиня, которая боится своей же работы?

В тот раз Кот просто сказал, что она поразительно смелая. И обнял. Он обнимал её столько, сколько ей было нужно, так что Маринетт успела поплакать вволю, испугаться собственной реакции и пережить вспышку стыда за совсем не геройское поведение.

— Леди-и, ты опять слишком задумалась.

Маринетт хмыкнула и сконцентрировала внимание на Нуаре-из-настоящего. В её мыслях Нуар-из-прошлого убеждал свою напарницу, что никогда её не оставит, «сколько бы слёз ты ни выплакала».

Честное слово, не была бы Маринетт безвозвратно влюблена в Адриана Агреста, она бы сама предложила Коту встречаться. Под влиянием момента, конечно.

— Прости. Предалась воспоминаниям.

Они сидели на давно остывшей крыше, едва освещённой тусклым светом то и дело гаснущего фонаря. Ни Нуару, ни Ледибаг это не мешало: у обоих было особенное зрение, оба видели в темноте. Кот, вообще-то, без света видел даже лучше. Маринетт в целом не волновал свет: у Ледибаг было монохромное зрение, которое смазывало ощущение дня и ночи.

— Надеюсь, это были воспоминания обо мне, — мурлыкнул Нуар; Маринетт улыбнулась на это, и Кот возбуждённо приподнял уши. — Что, серьёзно? О чём ты думала, моя Леди? Я должен знать, какие воспоминания обо мне заставляют тебя так глубоко уходить в себя!

— Это ещё зачем?

— Всё просто! Зная, что тебя заставляет мурчать, я смяугу делать это как можно чаще. В итоге ты постомяуно будешь в хорошем настроении, постомяуно будешь думать обо мне, и в итоге, наконец, разрешишь пригласить тебя на свидание!

— Опять ты за своё.

Кот замахал руками.