Кот обиженно надул щёки. Выглядел он настолько уморительно, что Маринетт против воли рассмеялась. Если бы не настороженно движущиеся уши Нуара и его ярко-розовые глаза, то была бы просто идиллия.
— Мы с Ледибаг со всем справимся! Как всегда!
Кажется, неверие Маринетт серьёзно задело Кота, но объяснить собственные слова Маринетт никак не могла: дыхание перехватывало, горло сводило спазмом, губы кривила судорога. Ну да, конечно, даже в такой ситуации магия не давала Дюпэн-Чэн сказать что-то вроде «Не справитесь, потому что я оставила квами дома. Понимаешь, просто Тикки слишком устала за эту неделю. Как и мы, Нуар, верно?»
Пришлось на ходу выдумывать что-то другое: обиженный Кот явно начал злиться, — вероятно, влияние акумы, — его глаза засияли ещё ярче, и Нуар собрался уйти.
— Слушай, Ледибаг себе решила взять микро-отпуск, на полчасика, — затараторила Маринетт, — ничего такого, но мне срочно надо домой, чтобы вернуть её из этого незапланированного отдыха.
Кот настороженно прищурился.
— Врёшь, я чувствую.
Маринетт сжала пальцы, не отпуская рук Нуара, и сделала шаг к нему, вставая практически вплотную.
— Но я правда смогу сделать так, чтобы Ледибаг появилась. Мне только надо домой, а сама я не дойду, акума слишком близко к пекарне!
— А теперь не врёшь, — Кот наклонился к Маринетт, всматриваясь в её лицо малиновыми радужками. — Ладно. Доставлю тебя до дома, кот-экспресс всегда рад помочь друзьям. Мы же друзья?
В его вопросе не было ни игры, ни доброты, только агрессия. И Маринетт всё равно кивнула — ну что взять с Нуара, по которому шмальнула акума?
— Друзья. И даже больше.
Неожиданно, но Кота это даже не смутило. Нуар немного раздражённо закатил глаза, а после более весело фыркнул.
— Кстати, совсем забыл сказать. Я же под атаку угодил.
— Я это заметила.
— И, знаешь, что делает этот акума с мужчинами?
— Ты говорил, что он делает их «красавчиками».
— Не только. Угадай, что ещё?
— Даже знать не хочу, — закатила глаза Маринетт.
Тон Кота был ей слишком знаком: много веселья, много иронии, много невысказанных, но готовых к использованию каламмуров.
— Он их делает геями!
Маринетт моргнула. Затем ещё раз.
— Что, прости?
— Геями! — Нуар важно поднял палец. — Стопроцентными! Вот я дерусь с одержимым и думаю о том, какое у него шикар-рное тело. Раньше я бы подумал, что это пурросто ужас, но теперь как-то мурмально.
— А как же Ледибаг?..
Кот знакомо улыбнулся и наклонился к Маринетт близко-близко, соприкоснувшись с ней носами.
— А это самое интересное. Я всё ещё люблю её, пусть и не как женщину. Как человека. Да и ты мне симпатична, Маринетт, очень. Сейчас, когда я лишился здоровой доли сексуального желания по отношению к вам обеим, я понял, что…
Он не договорил: подхватил Маринетт на руки и отпрыгнул в сторону. Там, где они стояли секунду назад, появилась значительная выемка из-за розового луча акумы.
— Вот ты где, проти-ивный, — заверещал акума. — Плохой, плохой котик! Я накажу тебя, когда поймаю! Ты любишь плёточки, котик? Наверняка любишь, твой костюм такой за-мур-чательный! Только дай я очищу эту сучку у тебя на руках. Фу, брось, брось каку! Не пачкай себя, малыш!
Вблизи акума оказался ещё более странным, чем он смотрелся издали. Это был абсолютно голый мужчина в хорошей физической форме, чьи гениталии и шея оказались прикрыты исключительно разноцветными перьями. Перья эти росли у одержимого из спины и были совершенно разными: длинными, короткими, цветными, белыми, матовыми и блестящими, пушистыми и скудными. Судя по прошлой атаке, акуманизированный мог не только управлять этими перьями, но и превращал их в атакующие лучи.