Ноги сами несли её по знакомым переулкам и узким парижским улочкам, неизвестным туристам. Тут было тихо и спокойно, а ещё очень чисто: Ледибаг часто говорила в интервью, что грязные закоулки — её самая главная неприязнь, по личным мотивам. На самом деле, конечно, это было из-за того, что ей частенько приходилось перевоплощаться вот в таких местах, но парижане этого не знали. В любом случае, активные граждане собрались и вычистили большинство улочек. А также прекратили мусорить заново.
Чудо, но появление Чудесных сделало Париж одним из самых чистых городов в Европе. Вроде бы мэру даже какую-то награду вручали, Маринетт видела нечто подобное по телевизору.
Кстати, мусор со всех свалок пропал во время бесчинствия одной из акум. Та восстанавливала отходы и увеличивала свою мощь за их счёт. Справиться с ней было чертовски сложно: Супер-Шанс выдал шланг для пожарного гидранта, и Ледибаг с Котом смыли одержимую кучу мусора мощной струёй воды. Проблема была в том, что акума оказалась разумной, и поначалу просто не подпускала героев к гидрантам.
До дома оставался один квартал, когда Маринетт наконец поняла, что что-то идёт не так. Птиц не было. И машины молчали. Ни гудков, ни рычания моторов, ни шуршания шин. Ни-че-го.
А значит — очередная акума.
Маринетт прикусила губу и коснулась пальцами лица. Ожидаемо, никакой маски. И Тикки, утомлённая нашествием акум, осталась дома, Дюпэн-Чэн сама уговорила квами поспать в гнезде подольше. Ну потому что что может произойти с тобой, Маринетт, на пути в магазин и обратно! Это не дольше, чем на полчаса, да и акум не было уже пару дней!
Ну конечно же, как иначе.
— Иногда мне кажется, что это я, а не Нуар, талисман неудачи, — проворчала Дюпэн-Чэн.
Она осторожно высунулась из переулка и посмотрела по сторонам. Ну да, как всегда при нападении акум: куча брошенных машин, никаких людей на улице, цветастый силуэт на небе вдалеке… и, кажется, Кот. Как иначе опознать чёрное быстрое пятно, мечущееся вокруг яркого силуэта, Маринетт не знала.
— Я ви-ижу! — завизжал яркий одержимый. — Ви-ижу! Мерзкое отродье, вижу тебя! Я тебя очищу! Противная малявка!
Очертания акумы расплылись, затем за его спиной появился огромный яркий перьевой хвост, и из него вылетел розовый луч чистой энергии. Мозг Маринетт работал быстрее, привычный к таким ситуациям. Ей нужно было отойти с траектории этого луча, потому что акумы никогда ничего хорошего не делают, и лучше всего ей отскочить обратно в переулок, а оттуда на крышу или в другое укрытие.
Вот только тело у неё было простым, человеческим. И расширенное сознание Ледибаг едва вмещалось в нём. Слабые без волшебства ноги могли выдать прыжок на два метра, на руках Маринетт могла бы пройти несколько километров, но вот легендарной скорости Чудесных у неё не было. Она просто не успевала уйти от атаки.
Чёрное пятно, — точно Кот, — метнулось к Маринетт. Чтобы преодолеть расстояние с километр или полтора, ему потребовалось не больше пяти секунд. Нуар схватил Маринетт и буквально вытолкнул её из-под атаки акумы, в который раз подставляясь сам. На этот раз повезло: розовый луч попал не в Кота, а в пакет с пайетками. Яркие разноцветные кругляшки разлетелись во все стороны, как от взрыва. Маринетт засмотрелась бы на эстетику происходящего, если бы не акума.
Кот подхватил Дюпэн-Чэн на руки и без слов рванул вперёд по переулку. Где-то сзади надрывался акума, обещавший очистить землю от «отродий», но Маринетт в моменте больше волновал внешний вид Нуара.
Кот выглядел… слишком хорошо? Это было даже странно. Он и раньше был красив, но теперь его кожа сверкала как-то по-особенному, губы отчаянно хотелось поцеловать, белые зубки великолепно сверкали, а глаза казались ещё более выразительными. И они не были зелёными. Вместо привычного салатового Маринетт видела ярко-розовый: неоновая склера, более тёмные малиновые радужки и совсем светлые зрачки.
Костюм практически не изменился, разве что по швам теперь шли ярко-розовые чуть светящиеся полосы. Нуару даже шло.
Он поставил Маринетт на ноги на крыше коллежа Франсуа-Дюпон, и внимательно всмотрелся в лицо девушки. Дюпэн-Чэн также рассматривала напарника на предмет ранений или новых изменений.
— Ты попал под атаку акумы?
Кот неловко улыбнулся.
— Так получилось. У него только розовые лучи видно, другие нет.
— И что делают розовые лучи?
— Ну, — Нуар невесело усмехнулся, — ты видела, что с твоим пакетом произошло. То же самое с женщинами.
— Так это женщины — отродья?
Кот кивнул.
— Мужчин он делает, как он сказал «красавчиками». Стрёмный тип.
— Акума-гей, надо же, — хохотнула Маринетт, прикладывая дрожащие ледяные пальцы к щекам. — Женоненавистник. Чёрт возьми.
Нуар осторожно взял её за руки и отнял их от лица. Поднёс её ладошки к своим губам и легко поцеловал, сам, кажется, удивившись своим действиям.
— Всё будет хорошо, Маринетт, обещаю. Мы с Ледибаг со всем справимся.
— Не справитесь.
— Эй!