Стали есть двое из одной миски.
— Ешь, давай... — говорил Оська. — А она сильно злая, да? — кивнул он в сторону официантки.
— Она, может быть, и не злая, — ответил Дроздов. — Она, может быть, строгая.
—А зачем? Что она, людей учит, что ли? Учить, правда что, нужно строго. Ван Ванович говорил, нужно. А миски подавать можно и без строгости... Слушай, Алешка, а тебя, видать, без строгости учили, да?
Дроздов не ответил, он стал говорить об официантке:
— Она строгая потому, может, что была война и у нее убили кого-нибудь. Мужа. Или сына. Может быть, просто обедов не хватает.
Оська согласился:
— Просто не хватает... — сказал он. — А на войне много народу убило, да?
— Да...
— На войне воевать интересно, но только героем. Да? А простым солдатом не шибко большой интерес, да?
— Да... — снова согласился Дроздов. Потом спросил: — Ты бы стал героем, Оська?
Оська задумался.
— Героев убивают сильно. Но, опять же, охота. Сильно охота прославиться героем. Нет, я, однако, не пострашился бы. Однако, совершил бы какое-никакое геройство.
— А зачем?
Оська задумался еще больше и положил ложку на стол. Потом сказал:
— Уважение от людей. Сильное уважение. Хотя бы вот и от нее! — и Оська показал на официантку, которая в это время до пояса просунулась на кухню в окно раздачи. — Когда бы я был героем, она бы нам принесла два обеда, и даже без слов. Может, три... Ну, и везде так. — И на приемщика Оська тоже показал. Приемщик уже пообедал, оделся и крутил цигарку, перед тем как выйти из столовой. Про него Оська сказал: — Когда бы я был героем, он бы без слова отправил мою рыбу в Ленинград. Точно!
— Ну, а Ван Ванович — герой?
— А как же ты думал?! Ван Ванович без звезды, но герой.
Когда съели и суп, и гуляш, Дроздов сказал:
— Знаешь, Осип, я пойду в магазин и твою квитанцию отоварю. Тебе полагается какой-нибудь промтовар, я знаю. Вдруг тебе тужурка с пуговицами полагается? Морская?!
— Мне-то полагается. По справедливости. Да тебя-то разве отоварят?
— Сомневаешься?
— У одной бабы два обеда не получил. Один только получил обед на двоих людей. А в магазине мужик торгует. Здоровый такой мужик, хотя и с одним глазом и тоже с одним ухом.
— Откуда тебе известно? — удивился Дроздов.
— Как, поди, мне-не известно? С нашего колхоза были здесь оленщики. И не один раз. Ну, ладно, ты иди в магазин, вдруг управиться с тем одноглазым мужиком! Все ж таки. А мне другое дело есть: оленей на комбинат отдам, одну только упряжку оставлю с быками. На быках погоню домой. Кормить к тому же надо быков, в тундру надо подаваться ночевать, кормить их. После ехать домой!
Дроздов показал на стенные часы-ходики:
— Это сколько же сейчас времени, Осип?
Оська смотрел долго и внимательно. Соображал.
— Двадцать две минуты пройдет и еще вот столько, — показал он на пальце, — то ли еще полминуты, то ли половина полминуты, и три часа будет стукать.
— Правильно! — подтвердил Дроздов. — Точно! Значит, ровно в пять часов — ровно в пять! — жди меня около приемного пункта. Где рыбу сдавали для Ленинграда, там и встретимся. Принесу тебе что-нибудь из магазина. Шапку принесу. Постараюсь. А может, и тужурку принесу. Морскую! — Вынул из кармана часы. — Длинная стрелка вот так же вверх будет смотреть и даже еще выше — на двенадцать показывать. Короткая вот тут, внизу, покажет пять. Понятно? Возьми. В пять часов встретимся, отдашь.