Читать книгу «Летопись электричества» онлайн.

Чтобы снова приготовить аппарат для приема, нужно было постучать по трубке Бранли. Так делал Лодж в своих опытах. Тогда сцепление опилок нарушалось, и ток в приемнике прекращался.

— Не нравится мне это, Петр Николаевич! — сказал своему ассистенту Попов. — Опилки не всегда отвечают на действие искры. Лодж пишет, что в этом повинно несовершенство передающего аппарата. А я думаю не так. По-моему, передатчик здесь ни при чем.

— От чего же зависит возможность непрерывного приема волн? — спросил Рыбкин.

— По-моему, Петр Николаевич, нужно придумать другую конструкцию приемника. Нужно так сделать, чтобы передатчик, приняв волну, всегда был готов принять следующую…

Александр Степанович внезапно умолк. Его осенила какая-то мысль. Он быстро подошел к шкафу, снял с полки гальванометр Депре — Д’Арсонваля и поставил его на стол.

— Зачем это? — спросил ассистент.

— Надо, чтобы без помощи наших рук разрушался мостик для тока в металлических опилках. Зачем стучать пальцем по трубке? Это может происходить автоматически…

Александр Степанович взял слюдяную пластинку и насыпал на нее немного металлических опилок. Это плоское блюдце он положил на движущуюся рамку гальванометра. Схема приемника осталась прежней, но изменилась конструкция всего устройства.

— Теперь попробуем, Петр Николаевич. Я включаю ток приемника. Видите? Рамка гальванометра неподвижна. Включите передатчик.

В следующее мгновение Рыбкин увидел, что, как только в передатчике проскочила искра, в приемнике двинулась рамка гальванометра, связанная с нею стрелка ударила по слюдяному листку и вернулась на место. Во время удара произошло встряхивание опилок, значит снова восстановилось большое сопротивление току в цепи приемника.

Решено было испытать дальность приема волн. Для этого Рыбкин перенес приемник на самый дальний стол кабинета. Приемник и здесь работал исправно.

Когда Рыбкин определил расстояние, оказалось, что 12 метров отделяют передатчик от приемника.

— Александр Степанович, на каком расстоянии между приборами проводил свои опыты Лодж?

Александр Степанович заглянул в журнал:

— Восемь метров!

Рыбкин переживал минуты непередаваемого восторга. Он молча смотрел на Александра Степановича, радуясь тому, что сегодня помогал этому большому человеку.

— Завтра продолжим опыты? — нарушил молчание Рыбкин.

— Охотно, Петр Николаевич! Нужно еще подумать над приемником.

Попов снова вспомнил Герца, и ему стало обидно. Великий физик никогда уже не узнает о том, что он ошибся в своем детище…

Ни Попов, ни Рыбкин в спешке памятного дня не обратили внимания на примечание «от редакции», которым сопровождалась статья Лоджа в английском журнале. А в этих нескольких строках было сказано очень много важного.

«Опыты Герца и Лоджа могут быть применены па пользу человечеству. Редакция уверена в том, что это случится очень скоро, как только за разработку опытов Герца и Лоджа возьмется практический человек — электротехник».

Утверждение редакции оказалось пророческим: опыты Герца и Лоджа находились в верных руках замечательного русского ученого и практика — А. С. Попова.

В продолжение следующей недели Попов и Рыбкин почти не выходили из минной школы, продолжая свои опыты в физическом кабинете. За это время Александр Степанович успел изобрести новое видоизменение трубки Бранли, которую французский физик назвал «когерер» (по-латыни — сцепщик).

Изобретение нового когерера Попову далось не сразу. Александр Степанович испытал много различных металлических порошков и различные формы трубок, прежде чем остановился на своем типе — с платиновыми листочками и железным порошком.

После этого он решил вторую очень важную задачу.

— Петр Николаевич, скорей сюда! — воскликнул, вбегая в физический кабинет, радостно взволнованный Попов, доставая иа ходу из кармана пиджака небольшой листок бумаги. — Рекомендую вашему вниманию новую схему приемника. Мы можем теперь избавиться от гальванометра. Смотрите: это — известная вам трубка с опилками, это — звонок, это — реле обычного телеграфного типа, а это — батарея…

Рыбкин внимательно следил за движениями руки Попова, пояснявшего схему.

— Прибор действует следующим образом: ток от батареи в четыре-пять вольт постоянно циркулирует от зажима П батареи к платиновому листочку в трубке А—А. Далее он идет через порошок, насыпанный в трубку, к другой пластинке и через обмотку электромагнита реле возвращается в батарею к зажиму Ю. Сила этого тока очень незначительна и не в состоянии настолько намагнитить сердечник реле, чтобы он притянул свой якорь. Но как только на трубку А—А упадет электрический луч передатчика, сопротивление порошка, мгновенно уменьшится, и ток увеличится настолько, что якорь реле легко притянется. В тот же момент образуется новая цепь тока, идущая от батареи к катушке звонка через контакт Д. Вот эта цепь: от зажима батареи П через катушку звонка, контакт Н, контакт Д и ко второму зажиму батареи Ю, Звонок начнет действовать, потому что его катушка притянет якорь с ударным шариком на конце. Но как только притянется якорь звонка, тотчас же будет разомкнута цепь, питающая его током, и шарик, отскочив обратно, ударит по трубке. Я поместил на трубке резиновое кольцо, чтобы стекло не разбилось. После встряски металлический порошок снова увеличит сопротивление, и ток батареи, проходящий через реле, уменьшится. Сердечник реле тотчас же отпустит свой якорь, и от этого на контакте Д разомкнется цепь, питавшая звонок током. Понятно, Петр Николаевич? Трубка у нас готова. Звонок есть. Батарея тоже имеется. Помнится мне, что телеграфное реле у нас было…

Несколько часов, которые были употреблены на сборку нового приемника, пролетели незаметно, Александр Степанович еще с детства ловко слесарничал и неплохо знал токарное и столярное дело. Этому научили его на родине рабочие Богословского металлургического завода и особенно его земляк и приятель Василий Петрович Славцов.