Длинные тени советского прошлого: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Президентские выборы 2013 года принесли вполне предсказуемые итоги — действующий президент страны получил 84 % голосов избирателей. Оппозиция и ряд международных наблюдателей были разочарованы результатами и отметили многочисленные случаи электорального мошенничества. Особенность данных выборов заключалась в том, Парламентская ассамблея Совета Европы и Бюро по правам человека Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе представили полярно противоположные оценки их результатов. Это был первый в истории случай, когда доклады двух столь уважаемых европейских организаций откровенно противоречили друг другу. Как правило, большинство международных наблюдателей достаточно единодушны в оценке азербайджанского электорального процесса и полагают, что после принятия в 1995 году Конституции страны ни одни выборы не были признаны честными или же свободными. Наиболее распространенные нарушения включали злоупотребление административным ресурсом, унижение и нарушение прав оппозиции. Репрессивная политика властей по отношению к СМИ также не способствует улучшению ситуации в данной сфере. Показатель свободы выборов по шкале Freedom House критический — 7. Ненамного, но все же лучше ситуация с институтами гражданского общества — 6.

27 января 2011 года президент Алиев провозгласил беспрецедентную антикоррупционную кампанию. Ряд аналитиков полагает, что эта кампания представляет собой хорошо просчитанную попытку режима улучшить свой имидж в надежде избежать развития ситуации по сценарию, сходному с «арабской весной». До этого проблема коррупции зачастую попросту игнорировалась, но в начале 2011 года антикоррупционная кампания стала одним из ключевых элементов национальной пропаганды. Но несмотря на заверения властей в искренности намерений и преданности делу борьбы с коррупцией, никаких сколь либо заметных изменений в 2011 году не произошло. Единственным заметным результатом антикоррупционной кампании стал президентский указ, установивший запрет сотрудникам транспортной полиции взимать штрафы наличными, а также обзывающий отчислять 25 % от общей суммы полученных штрафов и таможенных сборов на зарплату полицейским и сотрудникам таможенной службы. Согласно Индексу восприятия коррупции Transparency International, поданным на 2013 год рейтинг Азербайджана составляет 127, что представляет собой определенный прогресс по сравнению с предыдущими показателями (139).

ГЛАВА 6. ЧУТЬ-ЧУТЬ ИЗ ОПЫТА СОСЕДЕЙ[233]

Страны Центральной и Восточной Европы, ранее бывшие участниками Варшавского договора, также не избежали тернистого пути реформ. Их опыт, при известной разнице «стартовых площадок», необычайно ценен, в особенности потому, что были в нем не только успехи, но также просчеты и недостатки. В качестве примера двух различных подходов к реформам вообще и судебной реформе в частности оптимально будет обрисовать опыт двух существенно отличающихся друг от друга стран. Этот выбор обусловлен рядом факторов, и в том числе и тем, что среди социалистических стран Болгария была, пожалуй, одной из наиболее советских, а Польшу, напротив, следует отнести к числу «очень несоветских».

«Очень советская» Болгария

Болгария, нередко в кулуарах именовавшаяся шестнадцатой республикой СССР, действительно была преданнейшим сателлитом Советского Союза. Именно поэтому опыт болгарских реформ представляется необыкновенно интересным. Болгария приступила к кардинальным преобразованиям незамедлительно после ликвидации социалистического строя, но на тот момент судебная реформа не числилась в перечне приоритетов. Гораздо более важными, и с точки зрения политической элиты страны, и по мнению рядовых граждан, представлялись политические и экономические реформы. По причине изначально второстепенной роли, отведенной судебной реформе, ее старт прошел незаметно для населения страны. Средства массовой информации также не отреагировали на это событие, посчитав его слишком незначительным и неинтересным. Тем не менее, существенные изменения в судебной системе Болгарии произошли достаточно быстро.

Новая Конституция страны была принята уже в середине 1991 года. Говорить о какой-либо конституционной преемственности не приходилось: в прошлом Болгарии наличествовали три конституции, первая из которых закрепляла монархическую форму правления (Тырновская Конституция 1879 года), а две последующие (1947 и 1971 годов) были Конституциями советского образца. Реформирование судебной системы началось с закрепления в новой Конституции страны принципиально иного институционального дизайна. Согласно ст. 117 (2), в состав судебной ветви власти, помимо судей, были включены также судебные заседатели, прокуроры и следователи. Детали были подробно урегулированы в принятом в том же году законе «О судебной системе», считающимся законодательной базой национальной судебной реформы. Новая триединая структура, иногда именовавшаяся магистратурой, не просто объединяла судей, прокуроров и следователей в единое целое, она также наделяла их равными правами и равным статусом[234]. Сам по себе тот факт, что суды, генеральная прокуратура и национальная следственная служба соединены в рамках единой магистратуры, не является уникальным (в некоторых других странах, например, в Японии, также существуют триединые системы, в состав которых входят судьи, прокуроры и следователи, наделенные равным статусом и обязанные сдавать единый экзамен для всех типов юридической профессии). Но учреждение подобного органа на постсоветском пространстве, где одной из самых сложных проблем было зависимое положение суда по отношению к органам прокуратуры и следствия, в рамках судебной реформы поистине было явлением нетривиальным. Подобное объединение судей, прокуроров и следователей с учетом специфики этих трех видов юридической профессии не только не решало имевшиеся сложности, но и создавало новые, в первую очередь в сфере личной независимости судей. Эффективность такого шага в начале транзитного периода представляется достаточно спорной.

Следующим нововведением раннего периода реформы стало воссоздание системы административной юстиции, существовавшей в Болгарии с конца XIX века. Учреждение отдельного высшего органа административной юстиции, образованного по модели Верховного административного суда Болгарии, упраздненного в 1945 году (ст. 125 Конституции 1991 года), стало первым шагом; впоследствии были созданы нижестоящие административные суды и принят Административно-процессуальный кодекс (2006).

С точки зрения экспертной обеспеченности начальную стадию болгарской судебной реформы отличало отсутствие как анализа имеющихся потребностей национальной судебной системы, так и опыта зарубежных стран. Вектор реформы определялся скорее интуитивно-эмоциональным путем, стремлением поскорее расстаться с коммунистическим прошлым, нежели результатами компаративистского исследования лучших практик иностранных государств. Отсутствовала и система мониторинга, которая позволила бы выявить неучтенные при определении изначального направления реформы моменты, определять эффективность реформы и соответственно корректировать ее дальнейшее продвижение. Весьма примечательно, что опыт довоенного времени в судебной реформе не использовался вовсе (если не считать создание Верховного административного суда). А между тем там было, что позаимствовать: до 1945 года Болгария обладала хорошей судебной инфраструктурой, прокуратура подчинялась министерству юстиции, а следственная функция была возложена на полицию. Остается неясным, почему Болгария предпочла вообще не обращаться к законодательству тех лет, несмотря на то, что в рамках преобразований в иных сферах реформаторы активно использовали опыт прошлого.

1999 год стал поворотным для болгарской судебной реформы. К этому времени уже стало очевидно, что смены институционального дизайна оказалось недостаточно для создания обновленной системы судов, соответствующей нуждам и потребностям транзитного периода. В этом же году Болгария активно начала процесс подготовки к вхождению в состав Европейского Союза, и при имевшемся на тот момент состоянии судебной системы страны рассчитывать на соответствие Копенгагенским критериям не приходилось. После парламентских выборов 2001 года судебная реформа стала одной из ключевых тем на повестке дня. В ознаменование начала второго этапа судебной реформы в срочном порядке были приняты поправки в закон «О судебной системе», и с этого момента судебная реформа заняла центральное место. Началось ее широкое публичное обсуждение, к которому активно подключились институты гражданского общества и СМИ. В определенной степени столь высокий общественный резонанс был обусловлен новым институциональным дизайном судебной системы, объединяющей суды, следствие и прокуратуру, что неизбежно влекло за собой обсуждение проблем уголовной юстиции и коррупции в верхних эшелонах власти, гораздо более интересных как для населения, так и для прессы. В качестве основных проблем судебной системы были выделены ее неподотчетность, отсутствие транспарентности, позволяющее лицам, занимающим руководящие посты внутри системы, злоупотреблять полномочиями, резистентность и сконцентрированность на защите собственных внутрикорпоративных интересов. В октябре того же года увидел свет «Стратегический доклад по реформе судебной системы Болгарии»,[235] в котором были обозначены ключевые приоритеты нового этапа реформирования. Во введении к докладу были указаны основные побудительные мотивы данного процесса: стремление вступить в Европейский Союз и необходимость привести ситуацию в стране в соответствие с политическими критериями стабильности институтов и верховенства права. В частности, было отмечено, что «присоединение к Европейскому союзу требует от нас завершения реформы судебной ветви власти»[236]. «Стратегический доклад…» содержал также перечень изъянов функционирования судебной системы, с которыми предстояло разобраться в первую очередь. К их числу относились неэффективные судебное управление и организация рассмотрения дел, волокита как на стадии рассмотрения дел, так и на стадии вынесения решения, низкий уровень исполнения судебных решений, отсутствие четкого разграничения между компетенцией Высшего совета судей и Министерства юстиции, низкий уровень отбора кандидатов на судейские должности и их подготовки, недостаточность финансовых ресурсов, отсутствие единой информационной системы, которая позволила бы отслеживать процесс рассмотрения дел от начала до конца. В «Стратегическом докладе…» и принятой во исполнение данного доклада «Программе реализации…»[237] были обозначены основные шаги для решения указанных проблем. К их числу относились введение конкурсной системы отбора судей, основанной на единых критериях, введение стандартов оценки деятельности судьи перед назначением на должность, в коей судье предстояло пребывать пожизненно, введение системы мониторинга рабочей нагрузки и оценки качества работы одновременно с установлениями четких стандартов для служебного продвижения, основанного на качестве работы, принятие Кодекса этики, совершенствование дисциплинарных процедур, введение системы непрерывного повышения квалификации судейского корпуса, совершенствование организации рассмотрения дел и т. п. Правительство также рассматривало возможность структурной реформы судебной ветви власти в формате упразднения существующей триединой магистратуры и отделения прокуратуры и следствия от судебной системы. Неожиданным препятствием стало решение Конституционного Суда от 2003 года, согласно которому лишь Учредительное собрание, сформированное с особой целью внесения изменений в действующую Конституцию, правомочно принять такого рода поправки[238]. Поскольку на тот период его созыв представлялся политически невозможным, о структурной реформе пришлось забыть и взамен этого сосредоточиться на вопросах совершенствования управления судебной системой. В первую очередь это касалось Высшего совета судей — постоянно действующего органа, руководящего деятельностью судебной ветви власти и обеспечивающего ее независимость согласно положениям ст. 16 (1) закона «О судебной системе». К весьма широкой компетенции этого органа относилось и такое фундаментальное полномочие, как отбор, продвижение по службе, перевод и освобождение от должности судей, прокуроров и «следственных магистратов»[239] (ст. 129 Конституции). Недовольство деятельностью Высшего совета судей было вызвано изначально высокой степенью политизированности его деятельности. Согласно букве Конституции, 11 из 25 его членов отбирались Национальной ассамблеей, 11 — судебными органами, три члена ВСС входили в его состав по должности — Председатель Высшего кассационного суда, Председатель Высшего административного суда и Генеральный прокурор. Подобный способ формирования ВСС создавал весьма серьезный искус для политических партий использовать его для включения в состав ВСС нужных и проверенных людей. На тот момент были хорошо известны примеры злоупотреблений такого рода, когда один раз в 1991 и затем в 1998 году состав ВСС был изменен посредством принятия акта парламента до истечения срока полномочий членов ВСС, которые были заменены новыми членами, избранными парламентом и полностью лояльными ему. В 1996 году аналогичная попытка была пресечена Конституционным Судом как противоречащая Конституции. С учетом того, что политическая лояльность всегда была основным критерием при выборе членов ВСС, а также с учетом того фактора, что парламент избирал практически половину его состава, власть, помимо прочего, обретала серьезную возможность влиять на выбор кандидатов на должности председателей двух высших судов страны.

Для того, чтобы попытаться выполнить задачи, обозначенные в «Стратегическом докладе…», начиная с 2003 года в закон «О судебной системе» был последовательно принят ряд поправок, вносивших изменения в сферы управления судами, назначения и продвижения судей, подготовки кандидатов на судейские должности, оценки качества работы. Были также предусмотрены некоторые антикоррупционные меры, а также сделаны робкие попытки начать процесс реформирования ВСС, ставшего ареной столкновения конфликтующих интересов разных политических группировок, что никак не способствовало повышению эффективности его деятельности.

Необходимость подготовки кандидатов на судейские и прокурорские должности и повышения квалификации магистратов оставались за пределами зоны внимания судебной реформы на протяжении почти 10 лет. В 1999 году начала функционировать неправительственная организация «Центр подготовки магистратов», учрежденная Министерством юстиции и двумя профессиональными объединениями представителей юридической профессии. «Центр подготовки магистратов» финансировался исключительно за счет средств иностранных донорских организаций и довольно быстро зарекомендовал себя в качестве весьма успешного начинания в этой сфере. С конца 1999 года всем недавно назначенным судьям было вменено в обязанность посещать начальные тренинговые программы в центре. В январе 2004 года на основании ст. 249 закона «О судебной системе» начал свою деятельность Национальный институт юстиции, которому были переданы функции по обязательному тренингу будущих прокуроров и судей, а также по профессиональному совершенствованию действующих магистратов.

Конституционные поправки 2006 и 2007 годов также внесли существенные изменения в сферу судебной власти. Основным мотивом для их принятия стало стремление повысить эффективность, легитимность и прозрачность при отправлении правосудия.[240] В результате на конституционном уровне были закреплены полномочия прокуроров в сфере осуществления, руководства и контроля в отношении законности следствия. Предполагалось, что принятие данной поправки не только позволит улучшить качество обвинительных заключений, но и повысит прозрачность предварительного следствия. Помимо этого, во имя изначально декларированной цели «установления существенных гарантий независимости государственных институтов от политических манипуляций» в Конституцию были включены положения, предусматривающие возможность взятия под стражу и уголовного преследования депутатов парламента по инициативе прокуратуры не только по подозрению в совершении особо тяжких преступлений, но и всех иных уголовно наказуемых деяний, за совершение которых действующим уголовным законом предусмотрено назначение наказания. В случае, если депутат в письменном виде дал согласие на проведение расследования, согласие парламента на уголовное преследование парламентария не требуется.

В 2007 году в результате принятия нового Уголовно-процессуального кодекса были существенно ограничены полномочия Национальной следственной службы, при этом часть ее функций была передана Национальной полицейской службе. В том же году посредством принятия конституционной поправки (ст. 132а) в рамках Высшего совета судей был создан Инспекторат, уполномоченный проверять деятельность органов судебной власти, «не влияя при этом на независимость судей прокуроров и следственных магистратов, выполняющих свои функции (п. бст. 132а). Учреждение органа, наделенного контрольными полномочиями в отношении деятельности судебной власти, стало существенным шагом вперед; предполагалось, что деятельность Инспектората будет способствовать повышению ответственности и подотчетности судей и прокуроров. В качестве еще одного достижения болгарской судебной реформы последних лет стало создание при Высшем совете судей Гражданского совета, в состав которого вошли представители ключевых национальных некоммерческих организаций.

Второй этап судебной реформы в Болгарии оказался существенно эффективнее первого, что было отмечено как национальными экспертами, так и международным экспертным сообществом. Тем не менее, в посвященном болгарским реформам докладе Европейской Комиссии от 22.01.2014 прогресс в сфере судебной реформы признан недостаточным. Общественное мнение по-прежнему не слишком благосклонно к органам судебной власти. Высший совет судей также пока что не воспринимается как эффективная и независимая структура, «способная оградить независимость судебной ветви власти от властей законодательной и исполнительной»[241]. В качестве одной из причин далекого от идеала сегодняшнего состояния болгарской судебной реформы отмечается сохраняющаяся триединая структура, в рамках которой судьи, прокуроры и следователи объединены в единый корпус и наделены равным статусом. Серьезной проблемой является и охраняющийся высокий уровень коррупции, которая не только представляет значительную угрозу для болгарских властей, но также имеет ярко выраженные последствия для инвестиционного климата[242]. Принятая в 2010 году антикоррупционная стратегия пока не дала ощутимых результатов. Европейская Комиссия обеспокоена и нынешним состоянием борьбы с организованной преступностью в Болгарии: многие громкие дела в итоге были закрыты, по ряду заказных убийств обвинения были выдвинуты лишь спустя несколько лет после их совершения. Такое положение дел крайне негативно воздействует на общественное мнение. В качестве одной из мер новое правительство страны рассматривает расширение полномочий государственного Агентства национальной безопасности, в компетенцию которого теперь, помимо контрразведки и борьбы со шпионажем, входит и борьба сорганизованной преступностью. Подводя итоги, следует отметить, что, несмотря на очевидный прогресс, сегодняшние достижения судебной реформы в Болгарии являются недостаточными, и эта сфера нуждается в дальнейших преобразованиях.

«Очень несоветская» Польша

Характерной чертой польской судебной реформы была ее довольно продвинутая стартовая точка. К моменту падения советского режима польская судебная система, хотя и была инфицирована всеми положенными при социалистическом строе вирусами, но, тем не менее, в деятельности своей опиралась на вполне солидную материальную и процессуально-правовую базу. Весьма примечательным было также наличие административной юстиции: в результате принятия 31 января 1980 года закона «О Высшем административном суде» в стране был воссоздан существовавший в довоенный период суд уполномоченный рассматривать дела по жалобам на решения административных органов, а также на их бездействие[243]. Процесс трансформации судебной системы начался еще в 1980-е годы и заключался в создании ряда институтов, наделенных контрольными полномочиями в сфере правоприменения. В 1982 году был учрежден Государственный трибунал, назначаемый парламентом и уполномоченный тщательно проверять применение действующего законодательства органами исполнительной власти. В 1985 году был создан Конституционный трибунал, также назначаемый парламентом и органами исполнительной власти. Конституционный трибунал состоял из знаменитых юристов и был наделен функцией определения соответствия ведомственного нормотворчества соответствующим законодательным актам. В январе 1988 года была введена должность омбудсмена.

Характерной чертой судебной реформы в Польше стало активное использование национального законодательства досоциалистического периода. Принятые до начала Второй мировой войны Торговый кодекс, закон «О банкротстве» и иные законодательные акты обрели второе рождение после падения коммунистического режима. Несмотря на то, что они были приняты в 1930-е годы, эти акты оказались не просто применимыми, но и весьма востребованными в начале 1990-х. Так, например, Торговый кодекс 1934 года действовал в постсоциалистической Польше до 2001 года, когда был принят новый Кодекс торговых компаний, а принятый в 1934 году закон «О банкротстве» активно применялся вплоть до 2003 года[244].

В качестве еще одной яркой особенности польской судебной реформы необходимо отметить огромную роль, которую сыграли Кодификационные комитеты — рабочие группы, сформированные по ключевым отраслям права, в состав которых вошли видные представители академических кругов и юристы-практики. Несмотря на тот факт, что Кодификационные комитеты функционировали под руководством правительства, их деятельность осуществлялась не под диктовку исполнительной власти, а, напротив, имела ярко выраженный независимый характер. Результативность деятельности Кодификационных комитетов оказалась весьма высока: так, например, Кодификационный комитет по гражданскому праву, работавший на протяжении многих лет, был не только основным разработчиком проектов изменений в законодательство о коммерческих структурах, но также внес существенный вклад в активное продвижение реформы гражданского права и гражданского процесса. Столь впечатляющая эффективность, а также независимость кодификационных комитетов, сделали эти структуры ключевыми акторами в сфере разработки нового национального законодательства, в связи с чем даже высказывались мнения о желательности переведения деятельности кодификационных комитетов на постоянную основу. Помимо высокого профессионализма, независимости и отсутствия политизированности, деятельность кодификационных комитетов отличало активное использование зарубежного опыта. Большинство законодательных нововведений разрабатывались на основе либо с учетом наилучших практик других стран в соответствующей сфере. При этом эксперты не ограничивали сферу поиска достойных подражания примеров рамками романо-германской правовой семьи; помимо активного использования опыта Германии, Австрии, Швейцарии и Франции, определенные заимствования были сделаны из законодательства и практики англосаксонских стран, в первую очередь США и Великобритании.

Польские реформы отличал также высокий уровень общественной поддержки. В том, что фундаментальная реорганизация правовой системы и одновременная модификация нормативно-правовой основы деятельности судебной системы являлись настоятельной необходимостью, не сомневался никто. Определенные разногласия возникали относительно степени интенсивности реформы и способах ее проведения, но при этом с тем, что социалистическая инфраструктура не соответствует требованиям периода перехода к демократии и рыночной экономике и посему подлежит кардинальной трансформации, были согласны абсолютно все. Предлагаемые идеи в сфере реформы судебной системы активно обсуждались и в средствах массовой информации, и в профессиональных юридических кругах. Столь продвинутая форма диалога и его открытость обеспечили весьма активную и постоянную общественную поддержку реформ и одновременно с этим минимальную резистентность инсайдеров судебной системы.

С самого начала реформы ее результаты стали объектом постоянного пристального внимания и изучения не только со стороны органов и институтов, напрямую участвовавших в проведении реформы, но также и со стороны населения. По мнению польских экспертов, основным индикатором эффективности судебной реформы и подтверждения того, что изначально определенные цели реформы были достигнуты, стало повышение доступности правосудия. Еще одним важным индикатором результативности реформы считается существенное снижение уровня политизации судов.

Масштабный план судебной реформы появился лишь в 1998 году, когда в целях соответствия стандартам Европейского Союза правительство Польши утвердило План реформирования судебной системы страны. В качестве ключевой задачи было определено создание около 400 местных судов. В 2011 году была опубликована Национальная программа реформ до 2020 года. Программа имеет ярко выраженную социально-экономическую направленность, правовая компонента ее весьма небольшая, но тем не менее значительная. В программе отмечается, что создание и развитие предприятий, равно как их конкурентоспособность и инновационный характер в значительной степени зависят от правовой и институциональной инфраструктуры. В то же самое время, новый подход к регулированию экономики, в центре внимания которого находится переход от «более хорошего» к «умному регулированию»[245], в первую очередь заключается в дополнении законотворческого процесса процедурой последующего мониторинга и максимально возможной адаптацией и коррекцией нормативно-правовой базы, вектор которых будет определен в ходе правоприменения. Новый формат регулирования будет благоприятствовать росту производительности, повышению качества жизни населения и уровня их доверия к власти. Значительная роль отведена системе оценки регулирующего воздействия (ОРВ), надлежащее использование которой при соответствующей аналитической поддержке позволяет своевременно идентифицировать основные угрозы и выявить возможности, создаваемые новым типом регулирования. В Программе подчеркивается, что реформа системы регулирования проводится в целях повышения транспарентности законотворческого процесса. В качестве еще одной приоритетной задачи указывается упрощение законодательства и снижение административных барьеров[246].

Несмотря на наличие очевидных успехов в сфере судебной реформы, ситуация пока далека от идеальной. Поданным Freedom House, польская судебная система все еще страдает от ряда изъянов, часть которых относится к пережиткам коммунистического прошлого, другие же были порождены проблемами переходного периода. Польские судьи и прокуроры чрезвычайно загружены работой, что ведет к задержкам и принятию решений ненадлежащего качества на всех стадиях судебного процесса. Низкие зарплаты судей и прокуроров существенно увеличивают коррупционные риски, а также возможность оказания давления со стороны представителей органов власти. По причине недостаточности финансирования судейская должность так и не стала венцом юридической профессии в Польше. Польские эксперты отмечают, что несмотря на тот фа кт, что решения стать судьями обычно принимают получившие хорошее образование выпускники престижных университетов, впоследствии многие из них из-за низких зарплат отказываются от судейских мантий в пользу иных видов юридической профессии (как правило, адвокатов, консультантов по правовым вопросам или государственных нотариусов)[247]. В результате в ряде судов первой инстанции правосудие отправляют малоопытные судьи, обладающие недостаточной квалификацией для вынесения решений в сложных и зачастую запутанных делах[248]. По-прежнему сохраняет актуальность проблема недостаточной кадровой обеспеченности, в основном заключающаяся в нехватке сотрудников аппаратов судов. В июне 2012 года в отчетах Национальной счетной палаты Польши было отмечено, что именно по этой причине некоторые суды вынуждены были прибегнуть к услугам частных юридических фирм для подготовки проектов решений[249].

К недостаткам нынешнего состояния польской судебной реформы следует отнести случаи принятия законопроектов, направленных на сужение спектра гражданских свобод; некоторые из таких законопроектов затем успешно принимаются и обретают юридическую силу. Беспокойство вызывают также попытки сократить либо предотвратить расширение существующего перечня конституционных прав и свобод, порой предпринимающиеся в пользу католической церкви[250]. Изъяны польской системы правоприменения вызывают не только критику со стороны общественного мнения, но, вместе с тем, привлекают к себе повышенное внимание таких наднациональных институтов, как Европейский суд по правам человека. По данным на 2013 год польские граждане подали существенное количество жалоб в Страсбургский суд на нарушение ст. 3, 5 и 6 Европейской конвенции по правам человека. Иски по ст. 3, устанавливающей запрет пыток, бесчеловечных либо унизительных наказаний, как правило, касаются антигуманных условий содержания заключенных в польских тюрьмах[251].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

О СТЕПЕНИ УСПЕХА РЕФОРМ В БЫВШИХ СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИКАХ, ОБЩИХ ЗАКОНОМЕРНОСТЯХ И НАИБОЛЕЕ СУЩЕСТВЕННЫЕ ПРЕПЯТСТВИЯХ НА ПУТИ РЕФОРМ

Первый и самый важный вывод состоит в том, что фактор path dependence в аспекте воздействия советского прошлого работает практически для всех бывших советских республик. Этого не удалось избежать даже странам Балтии, которые, в отличие от остальных республик СССР, в период между двумя мировыми войнами являлись независимыми государствами, изначально созданными на основе Вестминстерской модели. Тот факт, что в конце 1930-х годов во всех трех странах был установлен авторитарный режим, еще не означал, что их население легко смирится с насильственной инкорпорацией в состав СССР и постепенно проникнется советской идеологией. Но полувековое пребывание в условиях советской власти не могло пройти бесследно, и в момент восстановления независимости Эстония, Латвия и Литва также испытывали воздействие советского прошлого. Но эти страны приняли жесткие и интенсивные меры по десоветизации, оказавшиеся весьма эффективными. Наибольших успехов в этом плане достигла Эстония, которая завершила посткоммунистический транзит и полностью дистанцировалась от постсоветского пространства[252]. Сильнее всего следы советского прошлого заметны в Латвии, что объясняется, в том числе, существенно более значительным сегментом русскоязычного населения по сравнению с Эстонией и Литвой. Существует точка зрения, согласно которой, рассуждая «с позиций наличия в политике и экономике этих государств элементов постсоветских порядков…. дистанция Латвии и Литвы от постсоветских государств будет уже не столь очевидной. По этому критерию Латвия и Литва находятся в некоей переходной зоне между постсоветскими государствами и Эстонией».[253] Я бы все же не стала одинаково оценивать достижения Латвии и Литвы; на мой взгляд, Литва гораздо ближе по степени успеха к Эстонии, нежели к испытывающей остаточное воздействие советского прошлого Латвии.

Идея книги зародилась, втом числе, и в результате желания осуществить одну из задач, намеченных фондом ИНДЕМ в ходе реализации проекта «Судебная реформа в России: институционально-социетальный анализ трансформации, ревизия результатов, определение перспектив» (2007–2009 годы), претворение которой в жизнь не состоялось вследствие непреодолимой силы в виде актов органов власти. Поэтому начать следует с выводов, сделанных на основе анализа трансформации ветвей судебной власти в группе транзитных стран, опыт которых изучался экспертами проекта. Перечень стран включал Чили, Латвию, Украину, Польшу, Болгарию и Россию, в фокусе исследования находилась судебная реформа в вышеперечисленных странах. На основе данных на 2008 год, полученных из этих стран в виде страновых докладов и экспертных анкет, специалистами проекта были сделаны следующие выводы, которые я считаю необходимым указать:

• судебная реформа зачастую не была приоритетом на фоне иных реформ, проводившихся в период транзита;

• порой в рамках реформы имело место «второе рождение» законодательных актов, действовавших до установления в стране авторитарного или тоталитарного режима;

• очень по-разному происходил отказ от советского (тоталитарного) прошлого и переход к рыночной экономике;

[233] Данная глава подготовлена с использованием материалов проекта фонда ИНДЕМ «Судебная реформа в России: институционально-социетальный анализ трансформации, ревизия результатов, определение перспектив».

[234] Закон «О судебной системе». Ст. 10, 133, 134. 135.

[235] Strategy Paper on the Reform of the Bulgarian Judicial System. // Council of Ministers Decision no. 672 of 1 October 2001, at http://www.mjeli.government.bg/strategiaus.htm (in English).

[236] Preamble of the Strategy Paper. Ibid.

[237] Program on Implementing the Strategy Paper, at http://www.mjeli.government.bg/pro-gram.htm.

[238] Judgment 3 of 27 December 2003 of the Constitutional Court.

[239] http://www.vks.bg/english/vksen_p04_01.htm#Chapter_Six__

[240] См. доклад судьи Конституционного суда Болгарии проф. П. Кирова «Amendments of 1991 Constitution of the Republic of Bulgaria and Adapting of the Constitution to the EU Membership». R 5.

[241] Report from the Commission to the European Parliament and The Council on Progress in Bulgaria under the Co-operation and Verification Mechanism fSWD(2014) 36 final}. P. 3.

[242] Ibid. P. 6.

[243] http://www.juradmin.eu/en/eurtour/i/countries/poland/poland_en.pdf

[244] См. А.К. Горбуз и др. Трансформация российской судебной власти…

[245] National Reform Plan 2011. R 25.

[246] Там же.

[247] А.К. Горбуз и др. Указ. соч.

[248] Там же.

[249] Freedom House. Nations in Transit 2013.

[250] Там же.

[251] Там же.

[252] См. Андрей Рябов. Постсоветские государства: дефицит развития на фоне политико-экономического многообразия. // Вестник Института Кеннана в России. 2013. Вып. 23.

[253] Зам же. С. 10–11.