– Что?
– Я сказал, что здесь Аполлон? Я имел в виду, что он едет сюда. Он точно еще не здесь. Аид не стал бы встречаться с Аполлоном в тронном зале без тебя… блин.
Персефона уже вскочила с кровати.
– Персефона! – крикнул ей вслед Гермес, когда она выбежала из комнаты. – Сефи! Вернись сейчас же! Никто не станет принимать тебя всерьез с такими-то волосами!
Проигнорировав его, она бросилась в тронный зал, то и дело поскальзываясь на мраморном полу. Ворвавшись внутрь, она увидела стоящих друг напротив друга Аида и Аполлона. Тень и свет, встретившиеся на мраморном поле боя.
Аполлон был прекрасен в своем смертном обличье. Он был моложавым, со спортивной фигурой и ниже ростом, чем Аид. Корона темных кудрей, квадратная челюсть и ямочки на щеках усиливали бы это очарование юности, если бы он не выглядел таким озлобленным.
Аид же, напротив, был самим воплощением первобытной мужественности. Он возвышался над Аполлоном с нимбом тьмы в виде черных волос. В чертах Аида просматривалась зрелость, так не сочетавшаяся с идеально остриженной бородкой и классическим костюмом. Дело было в глазах – его черные бездонные глаза отражали вечность раздоров.
Когда Персефона вошла, оба бога повернулись к ней.
– Итак, смертная явилась поиграть, – произнес Аполлон.
Аид бросил рассерженный взгляд через плечо Персефоны на Гермеса, который последовал за ней. Бог поднял руки вверх, чтобы отвести от себя гнев Аида.
– Что? Она сама догадалась.
Аид повернулся к Аполлону:
– Мы договорились о сделке. Ты ее не тронешь.
– Какой еще сделке? – спросила Персефона.
Оба бога снова взглянули на нее, Аполлон изумленно, Аид яростно, но ей было все равно. Она понимала, что Аид хотел защитить ее от Аполлона, но он не имел права исключать ее из этого разговора. Она все это начала, и ей было что сказать, так что Аполлону придется ее выслушать.
– Твой любовник предложил сделку, – ответил Аполлон. То, как он произнес слово «любовник», скользнуло по ее коже, оставляя неприятный след, отчего оно стало нравиться ей еще меньше. Возможно, потому, что она чувствовала в нем неуважение – что она была лишь мимолетным, временным увлечением. Именно так она себя и ощущала из-за этой встречи, проходившей без нее. – Я согласился не наказывать тебя за твою… лживую статью. И Аид, в свою очередь, предложил мне услугу, которой я смогу воспользоваться в будущем.
Гермес присвистнул:
– Черт. Да он и вправду любит тебя, Сефи.
На него устремились гневные взгляды.
То, что Аид предложил Аполлону услугу, значило многое. Бог музыки в буквальном смысле мог попросить о чем угодно, и Аид обязан был исполнить его просьбу. Внутри у нее стянулся узел, но это было не чувство вины, а ужас. Почему Аид предложил нечто столь ценное, не сказав ей?
«Потому что думал, что это единственный способ защитить тебя, – подумала она. – А ты бы не позволила ему это сделать».
– Я не согласна, – сказала Персефона, глядя на Аполлона.
– У тебя нет выбора, смертная.
У Персефоны загорелись глаза, и она почувствовала, как поднимается магия Аида, чтобы подавить ее собственную, и она была ему благодарна. Если Аполлон узнает, что она богиня, у него появится козырь против нее, и бог непременно его использует, учитывая его полное мести прошлое.
– Статью написала я, – возразила она. – Твоя сделка должна быть со мной.
– Персефона.
Аид выдавил ее имя сквозь сжатые зубы, и Аполлон запрокинул голову назад, захохотав.
– Да что ты можешь мне предложить?
Персефона так сжала кулаки, что ногти вонзились в кожу.
– Ты заставил мою подругу страдать, – прошипела она.