Он тянул время. Не вылезая из-под душа, почистил зубы, решил было постирать носки, но сил не нашлось…
Гаврилина в номере не было.
Ну и хорошо, можно будет поспать до Готланда. А когда мы будем на Готланде?
Андрей взглянул в иллюминатор.
Причал был ярко освещен, за ним — темнота улицы, разрываемая лишь лучами фар, и стена домов с горящими окнами. Мостовая была мокрой. Снег падал и таял — это было похоже на декорацию оперного спектакля.
Андрей улегся на койку, но не стал тушить настольную лампу, чтобы Гаврилину легче было устраиваться ко сну.
Но сам Андрей заснуть не успел.
Сначала за дверью послышались громкие голоса. Соседи выясняли отношения по-литовски. Затем в дверь постучали, и, прежде чем Андрей успел сказать, что спит, в дверях появился Миша Кураев.
— Рано спишь, — сказал он. — У Бригитты Нильсен день ангела. Она тебя приглашает.
— Она меня не знает.
— Чепуха. Ты великий археолог, автор мирового бестселлера. Еще немного, и в Европе тебя будут знать так же, как меня.
Миша немного выпил, но уже спохватился, что его могут счесть навязчивым. Этого он не выносил.
— Я зайду через полчаса, — сказал он. — К тому времени ты или заснешь, или уже будешь при смокинге и «бабочке». Как свободный человек, ты имеешь право выбора.
Дверь за писателем закрылась. «Не пойду я ни на какие именины, тем более что меня на них не звали».
Андрею показалось, что он все еще размышляет об этом, но тут его разбудили — видно, все же заснул и не заметил, как заснул. Люди ведь замечают, как просыпаются, но никто еще не уловил момента, когда засыпает. Видно, потому, что сон — это малая смерть, это ежедневная репетиция смерти.
— Андрей Сергеевич! — Татьяна, племянница Анастасии Николаевны, стояла над ним подобно медсестре над постелью больного.
«Сейчас она предложит мне поставить градусник», — почему-то подумал Андрей.
— Не вставайте, не надо беспокоиться, — сказала Татьяна.
Настольная лампа светила ей на руки, сложенные у живота, тогда как лицо оставалось в тени.
Андрей сел на кровати.
Татьяна положила ему на плечо сильную руку, как бы прерывая его движение.
Он так и остался сидеть на койке, а Татьяна не убрала ладонь с его плеча.
— В чем дело? — спросил он.
— Андрюша, — сказала Татьяна, — расскажите, как они нашли шкатулку. Расскажите мне. Никто об этом не узнает.
— Почему вы так думаете?
— Я — красивая женщина? — спросила Татьяна.
— Разумеется.
— Я буду вашей. Я не обманываю вас. Вы мне нравитесь. Я отдамся вам целиком, но вы должны что-то для меня сделать.
— Смешно. — Андрей опустил ноги на пол. Но Татьяна его плеча не отпустила. — Мне еще не приходилось вступать в подобные союзы.
— Ничего смешного, — обиделась Татьяна, и Андрей понял, что ей еще не приходилось напрашиваться таким образом, потому она и сама чувствует себя неловко. Тем более что никаких чувств к Андрею не испытывает. Как ни горько мужчине это признать.