— Попробуйте, — сказала мадам. — Но предупреждаю, что перед вашим приходом я наговорила кассету и она спрятана в надежном месте. Если со мной что-то случится, рука правосудия до вас доберется.
— Как вы смотрите на то, — миролюбиво (ах, не верьте этому миролюбию борова) спросил Бегишев, — чтобы подождать, пока мы реализуем содержимое шкатулки в России и вышлем причитающуюся долю. Мы заключим договор и дадим вам обещания.
— Обещания — пфьють! — запела соловьем госпожа Парвус. — Почему я должна верить бандитам от коммунизма? Да я порядочным людям не верю. Я должна присутствовать при вскрытии гробницы.
Может, она сказала и не то слово, но Андрей перевел именно так. Ему вдруг привиделась известная или виденная когда-то картина: совещание в Египте перед тем, как вскрыть гробницу фараона — и неизвестно еще, ограблена она или цела, фараон там или пустота, тяготеет ли над гробницей проклятие или оно использовано грабителями, которые здесь погибли мучительной смертью. Археологи — люди суеверные. Как люди профессии, успех в которой зависит от везения, от того, как выпадут кости судьбы.
— Гробницы? — вскрикнул Ленин. — Какой еще гробницы?
— Коробки, — поправился Андрей.
— Не шутите так! — сказал Ильич. Он нашел на диване забытую кепочку и натянул ее — словно замерзла лысина. В ней он почувствовал себя уверенней.
— Спроси, какие ее условия? — сказал Бегишев. — Окончательные условия, а не этот треп.
— Мне не хочется плыть с вами в Петербург, — сказала госпожа Парвус так, словно у нее была давно подготовлена речь на этот счет. — К тому же у меня нет русской визы, и вы сразу устроите так, что меня посадят в русскую тюрьму. Ваш пароход завтра утром будет на Готланде. Это шведская территория, но думаю, что там вас полиция вылавливать не будет.
— Будем надеяться, — заметил Андрей.
— Переводи, переводи! — потребовала Антонина.
— Погодите.
— На острове у меня есть знакомые. Там мы сразу откроем ящик. За полдня, которые вы там проведете, мы уладим все проблемы. Потом я останусь на Готланде, а вы проследуете в Финляндию со всеми вашими сокровищами. Надеюсь, этот вариант вас устроит?
Когда Андрей перевел, Бегишев сразу спросил:
— А откуда вы возьмете там слесаря?
— Висбю — небольшой порт. В порту мастерские. В мастерских работает мой… скажем, родственник.
— А как мы вас устроим? — спросила Антонина, видимо, внутренне сдавшись.
— Дайте нам с Сержем каюту, — сказала рыжая старуха. — На одну ночь. Что, у вас на теплоходе каюты не найдется?
— А если вас найдут?
— Без вашего доноса не найдут, — уверенно ответила госпожа Парвус.
— Добро, — сказал наконец Бегишев. — Остаешься на корабле, но с тобой в каюте будет Алик.
— Еще чего не хватало! — воскликнул Алик.
И прямо в тон ему прошипела мадам:
— Еще чего не хватало. У меня уже есть друг!
Она схватила теннисиста за руку. Тот улыбнулся, как не очень умный внучек.
— Я ее не трону, — сказал Алик. — Ни за какие бабки. Если она храпеть не будет.
— Тогда ящик останется в моей каюте, — сказала мадам.
— Никаких кают, — отрезал Бегишев. Он принял решение, и теперь его трудно было сдвинуть. — Я спрячу ящик как следует, и никто этого не будет знать. Вы, наверное, забыли, что у нас на борту есть враги? Причем мы даже не знаем, сколько их и как они вооружены.
— Я не могу вам верить! — сопротивлялась мадам.
— Я иду на компромисс, — сказал Бегишев. — Я устраиваю вас на борту и гарантирую безопасный проезд до острова Готланд. Я даже не прошу у вас гарантий безопасности на Готланде.