— Это будет очень ненадежно.
— Что же делать? — спросила Антонина, желая показать, что принимает участие в разговоре.
— А может быть, обратиться в мой музей? — спросил Ильич.
— Зачем? — спросил Бегишев.
Андрей перевел.
— Неужели он действительно думает о музее? — удивилась мадам Парвус. — Он сошел с ума. Это же маразм.
— Это не маразм, — Ильич гордо вытянул вперед бородку, — а реализм, товарищи и господа. Если ключ был в моих вещах, то никто не посмеет его выкинуть.
— Какие еще вещи? — взревел Оскар. — Ты из Москвы их присылал?
— Может, на борту есть слесарь? — спросил Андрей. — Я боюсь, что мы зря теряем время.
— Тогда я иду с вами, — твердо сказала госпожа Парвус.
— Еще чего не хватало! — воскликнула Антонина.
— Или вы не покинете шведских вод.
— Я с вами, птичка, — сказал теннисист. — Без меня они вас выкинут за борт через полчаса после отплытия.
— Разумеется, мой мальчик, — сказала мадам и тут же продемонстрировала прозорливость и знание людей. — Конечно, я тебя возьму, иначе тебе не достанется доля и окажется, что ты зря спал со старой сковородкой.
В ответ на возмущенный возглас теннисиста она спохватилась и перешла на непонятный Андрею шведский язык.
— Чего она требует? — спросил Бегишев, и тут Андрей сообразил, что забыл о своих переводческих обязанностях.
— Она хочет, чтобы мы взяли ее на борт.
— Черт с ней, — сдался Бегишев.
Глава 7
Поднялись на борт без приключений, никто не задерживал, никого не было и наверху трапа.
Бегишев даже выразил неудовольствие.
— Всех уволю, — сказал он, — так можно судовую кассу увести.
Прошли в холл.
— Где будем мадам устраивать? — спросил он у Андрея.
— Я не знаю, — сказал Андрей. — Мне нужно к себе сходить, умыться.
— И не мечтай, — сказал Бегишев. — Я тебя ни на секунду не отпущу. Во-первых, я тебе не верю. Я никому не верю. Во-вторых, у нас сейчас нет другого переводчика.
Пришлось всей толпой идти к люксу господина Бегишева.
Там разместились в тесноте.
Бегишев приказал Алику:
— Давай на полусогнутых в машину. Знаешь, кого звать.