— За наше воссоединение!
— Какое воссоединение?
— Наше.
— Я никогда не встречал тебя.
— Не будь таким нудным.
Я пожал плечами:
— За воссоединение.
Девушка принялась за еду, и я тоже. Она так наслаждалась атмосферой таинственности, что мне не хотелось портить ей удовольствие.
— И где же я мог тебя встречать? — попробовал я все-таки выяснить. — При дворе великого повелителя? В гареме, должно быть…
— Должно быть, в Амбере. Ты был…
— В Амбере? — Я удивился и, вспомнив, что в руке моей бокал из парадного сервиза Бенедикта, постарался ограничить свои эмоции голосом. — Кто ты на самом деле?
— Ты был красив, самодоволен и окружен поклонением дам, — продолжала она, — а я, скромный, тихий мышонок, любовалась тобой издалека. Серенькая мышка… пастельные тона… скромная Дара… тихий ребенок, отдавший тебе свое сердце…
Я пробормотал под нос легкую непристойность, девушка расхохоталась.
— Разве неправда? — спросила она.
— Нет, — отвечал я, проглотив кусок мяса. — Скорее всего дело было в том борделе, где я растянул спину. Той ночью я был пьян…
— Значит, помнишь! — вскричала она. — Я там работаю по совместительству. Люблю разнообразие.
— Сдаюсь, — ответил я, подливая вина.
Меня беспокоило что-то ужасно знакомое в ней. По виду и поведению ей было лет семнадцать. А значит, наши пути едва ли могли пересечься.
— Фехтованию тебя учил Бенедикт? — спросил я.
— Да.
— Кто он тебе?
— Конечно, любовник, — ответила девушка. — Украшает меня драгоценностями и мехами, а потом фехтует со мной.
Она снова рассмеялась.
Я вглядывался в ее лицо. Что ж, такое было возможно.
Наконец я выпалил:
— Я оскорблен.
— Чем? — спросила она.
— Бенедикт не угостил меня сигарой.
— Какой сигарой?
— Ты его дочь, не так ли?