Курский излом: читать начало книги онлайн

ПТ-рвы делились на два типа: первый — для перекрытия пути движения легких танков и бронетранспортеров, второй — средних и тяжелых машин. Различались они по глубине и ширине, но в любом случае они должны были быть не уже 6 метров. Как правило, их при возведении стремились соединить [80] с естественными препятствиями — глубокими балками, оврагами, заболоченными отрогами, тем самым создать на участке сплошное препятствие, не дать противнику возможности обойти его с фланга. Подходы к ним обязательно минировались и держались под огнем как стрелкового, так и артиллерийского вооружения. Примером удачного размещения ПТ-рва может служить ров в полосе 67‑й гв. сд южнее села Черкасское. Благодаря тому, что он был соединен с заболоченным отрогом балки, а подходы к нему хорошо просматривались и простреливались артиллерией, 5 июля противник сумел его преодолеть лишь во второй половине дня с огромным трудом и серьезными потерями.

Не полностью были вырыты и подготовлены ПТ-рвы перед фронтом 52‑й гв. сд. К началу Курской битвы они не были закончены на стыках 151‑го гв. и 155‑го гв. сп, оказались мелкими, проходимыми для тяжелых танков, поэтому, несмотря на сильный огонь артиллерии, боевая группа дивизии СС «Лейбштандарт» преодолела их достаточно быстро.

Советское командование ясно осознавало, что главный прием противника для преодоления рубежей фронта — массированный удар танками. Поэтому вся оборона имела ярко выраженный противотанковый характер. Она организовывалась на всю глубину армейской обороны, но в первую очередь в главной полосе. При этом в будущем сражении артиллерии отводилась особо значимая роль.

К началу июля 1943 г., по данным штаба артиллерии Воронежского фронта, средняя плотность артиллерии на фронте на один погонный километр составляла:

76‑мм — 203‑мм орудий — 8,8 шт.,

82 и 120‑мм минометов — 17.

Общая плотность составляла 25–26 стволов на 1 км, а насыщенность противотанковой артиллерией в среднем 5,8. Численность артиллерии, которой располагали армии фронта на 5 июля, приведена в таблицах 5 и 6.

Все противотанковые артиллерийские части были укомплектованы отечественными 45‑мм пушками образца 1937, 1942 гг. и 76‑мм пушками ЗИС‑3 обр. 1942 г., а также незначительной частью 76‑мм пушками обр. 1939 г. (УВС). Появившиеся на вооружении нашей армии в 1943 г. 57‑мм орудия ЗИС‑2 в период оборонительной операции еще не поступили на вооружение Воронежского фронта. В некоторых источниках встречается утверждение, что в этот период в составе фронта находилось несколько артполков ПТО, укомплектованных трофейными орудиями. В отчетных документах фронта и армий это утверждение не нашло своего подтверждения. На 5 июля 1943 г. в частях Воронежского фронта (38‑я А) числилось [81] лишь 24 105‑мм немецких гаубицы, в том числе 20 орудий в 1658‑м армейском иптап и 4 — в 340‑й сд.

Следует отметить, что 9 июля в связи с создавшейся тяжелой обстановкой Военный совет фронта принял решение разрешить командирам частей для отражения танковых атак выводить на прямую наводку гаубичную артиллерию, что до этого момента категорически запрещалось делать. К этому моменту гаубичные полки в основном были укомплектованы тремя типами орудий — 122‑мм пушка обр. 1931/37 г. (А-19), 122‑мм гаубица обр. 1938 г. (М-30) и 152‑мм гаубица–пушка обр. 1937 г. (МЛ‑20).

С целью повысить эффективность борьбы с танками противника в войска еще в 1942 г. начали поступать подкалиберные боеприпасы для орудий. К середине 1943 г. было налажено производство и кумулятивных снарядов, которые увеличивали бронепробиваемость почти в 1,5 раза. Но полностью удовлетворить потребности артиллерии фронтов в этих столь необходимых боеприпасах не удалось. Они были дорогостоящие, поэтому их производилось немного, и отпускались они в первую очередь истребительно–противотанковым частям. Причем выдавались такие снаряды поштучно под личную ответственность командира батареи (как секретное оружие). Лишь после того, как в первые дни Курской битвы руководство фронта доложило в Ставку о применении противником в его полосе значительного числа тяжелых машин, была срочно организована доставка этих снарядов из Москвы в войска.

Для борьбы с танками привлекалась в той или иной степени вся артиллерия, в том числе зенитная, самоходная, а также гвардейские минометы и танки, огонь артиллерии и танков, заграждения и естественные препятствия, увязанные с системой огня, своевременный маневр артиллерийско–противотанковым и танковым резервами и подвижными отрядами заграждений, система наблюдения и оповещения.

Впервые за годы войны были сформированы сильные истребительно–противотанковые резервы — не только фронтовые, но и армейские, и даже дивизионные. Они состояли из инженерно–саперных батальонов, батальонов заграждения, истребительно–противотанковых полков (иптап) и истребительно–противотанковых бригад (иптабр) трехполкового состава.

Предполагалось, что иптабры станут высокоманевренным, мощным артиллерийским средством борьбы с бронетехникой противника. Эта идея полностью оправдала себя, но в дальнейшем в ходе Курской битвы, к примеру на Воронежском фронте, советское командование не смогло полностью использовать заложенный в них потенциал. Дело в том, что [82] бригады начали формироваться на основании приказа командования фронта от 17 июня 1943 г. Поэтому к началу вражеского наступления не успели решить две главные проблемы. Во–первых, иптабры создавались на базе истребительных бригад, которые до этого существовали в РККА. В эти тактические соединения входили артполк, минометный дивизион, инженерно–минный батальон и два батальона ПТР (218 расчетов). Теперь же было необходимо переучить личный состав на новый тип вооружения. Именно переучить, так как фронт не располагал столь значительным резервом артиллеристов. Бригады получали пополнение лишь офицерским составом, а номер расчетов готовили на месте, организуя курсы. Понятно, что за две недели обучить, к примеру, наводчика невозможно. Во–вторых, кроме 14‑й и 32‑й иптабр, все бригады не получили на комплектование третьего полка по 16 76‑мм орудий. Для обучения была выделена одна батарея на каждый полк. Таким образом, вместо 40 76‑мм и 20 45‑мм пушек соединения располагали 24 76‑мм и 20 45‑мм орудиями.

В-третьих, остро встала проблема их мобильности. В ходе операции «Цитадель» немцы, учитывая, что советская ПТО состояла в основном из 45‑мм и 76‑мм пушек, которые были не в состоянии на дистанции до 700 м успешно бороться с их боевыми машинами, строили порядок танковых подразделений в ходе атаки клином. Впереди и на флангах выдвигались танки «тигр» или «пантера», затем Т-4 и Т-3. Поэтому для эффективного отражения наступления артиллерийским частям был крайне важен маневр, благодаря которому можно было концентрировать огневые средства на его флангах атакующего клина. Высокую мобильность возможно обеспечить лишь при наличии в достатке транспортных средств, а их катастрофически не хватало, полностью укомплектованные вооружением иптапы на Воронежском фронте имели от 50 до 60 % необходимого автотранспорта. Таким образом, к началу боев иптабры имели на треть меньше положенного огневых средств и наполовину — автотранспорта.

Эти факторы не позволили в полной мере использовать в боях две ее особенности, ради которых эти соединения и создавались, огневую мощь всех 60 орудий, мобильность и маневренность. Это отрицательно сказалось уже в первый день отражения вражеского наступления в полосе 6‑й гв. А, когда 28‑я оиптабр не смогла, в том числе и из–за отсутствия автотранспорта, оперативно выйти в намеченный район.

В составе Воронежского фронта таких бригад было всего семь. Их распределение и укомплектованность указаны в таблице 5.

Так, во фронтовой противотанковый резерв вошли: 14‑я и 31‑я оиптабр, 1076‑й и 1689‑й иптап, 6‑я гв. А получила: 27‑ю [83] и 28‑ю оиптабр, а также 493‑й, 496‑й иптап и 136‑й отдельный батальон ПТР (об ПТР). Всего 45‑мм ПТО — 70 шт., 76‑мм — 48, ПТР — 304, 10 000 мин на автомашинах, 2000 на подводах и 76 собак — истребителей танков.

Для повышения роли истребительно–противотанковой артиллерии, стабилизации и закрепления обученных и имевших опыт борьбы с танками кадров И. В. Сталин еще 1 июля 1942 г. подписал приказ НКО № 0528, в котором истребительная артиллерия переименовывалась в истребительно–противотанковую. Всех офицеров от командира взвода до командира дивизиона должны были взять на строгий учет и впредь назначать на должности только в истребительно–противотанковую артиллерию. Рядовых и сержантов после излечения в госпиталях должны были возвращать в свои части. В целях стимулирования личного состава приказом вводились определенные льготы. В полтора раза повышались все должностные оклады, за каждый подбитый танк орудийному расчету устанавливались денежные премии, а количество подбитых танков отмечалось специальным знаком на щите орудия. Вводились воинские звания для наводчика (сержант) и его заместителя (младший сержант). Для всех офицеров и солдат вводился единый нарукавный знак — ромб из черного сукна с красной окантовкой и вышитым позолоченными нитями изображением двух перекрещенных орудийных стволов.

Истребительно–противотанковые полки, состоящие из пяти батарей, предназначались исключительно для борьбы с бронетанковой техникой врага. Основа их мощи — сконцентрированный в один кулак, хорошо и быстро управляемый огонь 20 орудий. Для этого в полках исключили такое звено управления, как дивизион. Это дало не только экономию личного состава, но прежде всего упростило управление огнем батарей и уменьшило время прохождения приказов и распоряжений, что при возросшей динамике боя с танками очень важно.

Побатарейно использование полка не допускалось, так как сразу же распылялась его сила и утрачивался эффект концентрированного артиллерийского огня. К сожалению, в условиях реального боя зачастую на это не обращали внимания. Приданные стрелковым полкам и дивизиям истребительно–противотанковые полки использовались нередко побатарейно для усиления обороны стрелковых батальонов первого эшелона.

Основу системы противотанковой обороны составляли противотанковые опорные пункты (ПТОП). На Воронежском фронте ПТОПы располагались, как правило, в ротных или батальонных оборонительных районах. Командовал таким пунктом обычно командир истребительно–противотанкового полка. [84]

Такое решение не оправдало себя. За участок обороны отвечал командир стрелкового полка, но он не имел прямого влияния на командира ПТОПа. Командир иптап в свою очередь не всегда знал ситуацию на участке стрелковых частей и мог принимать решение лишь на основе визуальной оценки обстановки. Более удачно решили эту проблему на Центральном фронте. Там ПТОПы располагались на участках стрелковых полков и объединялись в противотанковые районы (ПТОР). Комендантом назначался командир стрелкового полка, а его заместителем командир артполка.

Противотанковый опорный пункт представлял собой хорошо замаскированные огневые позиции на 6–12 орудий с широким сектором обстрела, имелось аналогичное с орудиями количество ПТР. От огня мотопехоты истребителей танков прикрывали до взвода автоматчиков. На наиболее танкоопасных направлениях количество орудий увеличивалось до 30, а ПТР — до 32.

На главной полосе обороны 6‑й гв. А было создано 20 ПТОПов (узлов), в том числе три (№ 15–17) в полосе 375‑й сд, четыре (№ 11–14) — в 52‑й гв. сд и столько же (№ 7–10) — в 67‑й гв. сд и шесть (№ 1–6) в 71‑й гв. сд. На второй полосе подготовили 11 ПТОПов. В районе Васильевка, Коровино, Черкасское, Каменный Лог, Козьма — Демьяновка, Шопино, Хохлово и Дальняя Игуменка были оборудованы противотанковые районы обороны, которые были переданы в подчинение командирам дивизий.

На тыловом армейском рубеже, в полосе 69‑й А оборудовали 19 ПТОПов: в 183‑й сд — семь, в 305‑й сд — восемь и четыре в 107‑й сд.

Огонь ПТОПов усиливали гаубичные полки и дивизионы, расположенные на закрытых огневых позициях. На танкоопасных направлениях предусматривалось ведение подвижного и неподвижного заградительного огня (ПЗО и НЗО). Такой огонь не только расстраивал боевые порядки атакующих, но прежде всего отсекал мотопехоту от танков и наносил ей значительные потери. Кроме того, это позволяло сбивать темп общего наступления противника. Лишенные поддержки пехоты, экипажи танков обычно прекращали атаку или отводили машины на безопасное расстояние и, используя возможности орудий и прицелов, начинали вести методичный огонь с дистанции 1000–1200 метров по позициям артиллерии. Кроме того, вся гаубичная и пушечная артиллерия готовила рубежи и позиции для ведения огня по танкам прямой наводкой. Количество орудий и минометов в армиях Воронежского [85] фронта на 4 июля 1943 г. приведено в таблице 6 (данные из отчета штаба артиллерии фронта).

Следует отметить, что все позиции ПТОП, и основные, и запасные, и ложные, готовились только личным составом расчетов батарей. Поэтому артиллеристам, так же как и пехотинцам, выпало на долю перелопатить не одну тонну родной земли, готовясь к той грандиозной битве. Приведу выдержку из диалога писателя K. M. Симонова с бывшим командиром противотанкового орудия кавалером трех орденов Славы М. П. Бадигиным во время съемок многосерийного документального фильма «Солдатские мемуары»:

«Бадигин: Самое трудное на войне — это труд, подчас физически изнуряющий труд, прежде чем тебе придется воевать, идти в атаку… Это даже легче подчас, чем вот этот труд. По расчетам, скажем, чтобы 45‑мм пушку окопать, надо около тридцати кубов земли вынуть, а 76‑мм — уже пятьдесят шесть кубов. Если по мирным расчетам, это два дня работы. А без расчета — надо было успевать к утру. Вот таким образом.

Симонов: И сколько человек занимали на это?

Бадигин: Семь человек — для 76‑мм пушки. Для 45‑миллиметровой — шесть человек. На одного человека всего–то разница, но копать надо больше в два раза. Копали столько, сколько десяткам людей, может, не придется за всю жизнь перекопать земли… Такое, скажем: встали на огневую позицию, командующий, например, решил сместить на километр вправо. Опять надо копать, пятьдесят шесть кубов земли выбрасывать. Не успел докопать — говорят: влево пять километров. Снова копать. И вот иногда перебрасывают так полмесяца — и копаешь… Просто уже и морально и физически выдыхается солдат, выдыхается, не может. Но тем не менее задачи стоят, это война. Не окопался — это гибель. Значит, находили в себе все–таки силы и копали. И знаете, ведь только окопавшись, можно было рассчитывать на победу на своем участке. Не окопался — долго не продержишься. Тебя сметет вихрь.