Умама Везве: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нэа, – беспечно заявил Алдар. – Он сэбя вообще живым нэ считаэт. Нэ понымает.

– А сможет он… ну… в нормальное состояние прийти когда-нибудь?

– Командыр… – Алдар жёстко и в упор посмотрел на Глеба и сделал знакомый резкий жест рукой. – Дождь пэрестаёт – гость уходыт. Ты нэ Умама. А он нужен для дэла.

– И ничего важнее дела, – тяжело согласился Глеб.

– Вот и нэ забывай.

Алдар легко спрыгнул с насыпи и поспешил навстречу возвращающейся с раскопок смене.

Глеб посмотрел на Симбу.

Контуженный стоял, задрав голову вверх, и глядел на звёзды. Несуразный, костлявый, в болтающейся одежде. Губы у него были обветрены, кожа на лице покраснела под палящим солнцем и кое-где потрескалась. Сквозь покрытый струпьями лысый затылок пробивались тёмные мягкие волоски. И глаза… огромные, блестящие. Осмысленные.

Симбионт наконец почувствовал взгляд и сам посмотрел на Глеба. Сделал какое-то странное движение ртом, потом ещё. И пока командир тщетно гадал, что бы это значило, поднял руки, поднёс к уголкам губ и подтянул вверх в неумелой неловкой улыбке.

***

Что их раскопают, никто не сомневался. Когда – не так уж и важно. Самые нужные люди все были здесь, и их, как принято, было немного. Вопрос был в том – кто раскопает. Если свои – работу следовало продолжить. Если выкормыши Машины…

На этот случай существовал протокол мгновенного уничтожения данных. И неважно, что разработка по выращиванию Избранного велась тридцать лет. Он был не единственный Избранный.

Первые наработки появились почти одновременно с симбионтами. В теории всё было просто: запустить вирус в систему, дать ему время распространиться и активировать. Не зря Заслон ещё до техногенного апокалипсиса занимался связью.

Машина, истребляющая всё живое, активно пользовалась моделями поведения различных социальных групп. И связь симбионтов срисовала с муравьёв. Единый организм с единой целью при отсутствии личности. Винтики механизма, подчиняющиеся головному центру. А значит, сигнал можно запустить как в одну, так и в другую сторону.

Вирусы у Заслона тоже выходили отменные. Мощные, смертоносные, незаметные, блестяще проходящие испытания. Но всегда было но. Погрешность даже в три процента грозила разрушить всё. Люди могут ошибаться, Машина – нет.

Только спустя пятнадцать лет нужный вирус был создан.

Спустя ещё два года они поняли, что подселить его извне не выйдет. Нужен был тот, кто уничтожит Машину изнутри.

Они пробовали перебирать экзоскелеты и подсылать смертников. Ни один не вернулся. А война шла, и Машина выигрывала.

И тогда они пошли на отчаянный шаг, далёкий от всякой неуместной этики – создали симбионта сами. А потом, через пять лет, – ещё одного, более совершенного. Воспитывать малышей взялась Умама Везве – хищная разведчица, смертоносная, как чёрная мамба, способная научить и уничтожать, и умирать, если будет нужно.

Машина не была злой и не глумилась над врагами. Она просто делала то, для чего её создали. Но то, в каком виде они потом нашли этих ребят…

Несибинди, младший сын Умамы, успел поместить спящий вирус в процессор одного из многочисленных младенцев в инкубаторах. Никто не знал, что с ним стало. Так было нужно, чтобы Машина тоже ни о чём не подозревала. Пятнадцать лет требовалось, чтобы младенец вырос и вошёл в сеть как полноправная часть. Пятнадцать лет они ждали нужного момента, чтобы активировать его, и молились, чтобы Избранный не погиб.

Нашлись смелые, которые заразили ещё двоих, но до их взросления и входа в основную сеть было ещё далеко. Заслон умел планировать. Умел ждать. Но они были всего лишь людьми. И им хотелось всего и сразу.

Когда на поселение напали, учёные ушли в бункер, готовые взорвать и себя, и свои наработки. И ждали, держа руку на кнопке. Достаточно было одного движения…

А потом земля содрогнулась до основания, и наступила тишина.

***

R-12 откатил очередной камень и посмотрел на свои руки. Ладони кровоточили. С экзоскелетом он бы управился раз в десять быстрее. Бестолковые повстанцы и то были сильнее. Дурацкое занятие: перекладывать камни с места на место.

Их то и дело останавливали, и в дело вступала техника. Потом подбегали люди, что-то кричали, раздавали указания. Снова приходилось оттаскивать куски бывших стен и перекрытий руками.

Умама трудилась рядом, большая и потная, издавая ритмичные звуки. Он уже знал, что это называется «песня». Смысла этих звуков он не понимал, но привык к ним, и они радовали его. Судя по тому, что сказал Алдар, он тоже не понимал этих звуков. И никто не понимал, кроме самой Умамы и таких же чёрных, как она. Прямо как симбионты. Из-за этого R-12 почему-то хотелось находиться с ней рядом как можно больше. Женщина то и дело искала его взглядом, чтобы прервать песню, что-то сказать и поднять уголки губ наверх. Солдат тоже так пробовал. В ответ на его попытки чёрная женщина хваталась за бока или сгибалась пополам. Смеялась. Зародыш тоже смеялся, совсем в другой тональности, но солдат улавливал сходство. Они все так делали, эти повстанцы. Он уже выяснил у Алдара, что этот звук ничего не значит и не конструктивен. Как и «песня». Но отчего-то хотелось, чтобы Умама издавала его как можно чаще.

У них вообще всё было неконструктивно, у этих повстанцев. Взять хоть позывные. Глеб, Алдар, Майя и Микайо были из одной группы, но в позывных это никак не отображалось. То ли дело его группа: R-1, R-2, R-3… И функциональность у повстанцев была бестолковая. По очереди они готовили свою убогую грубую пищу, несли караул, следили за зародышем и за самим солдатом. Даже Глеб, которому следовало бы уходить в гибернацию и не тратить энергию, когда она могла понадобиться для его непосредственных обязанностей командира. Многозадачность – гибель порядка. Неудивительно, что они проиграли войну.

На четвёртый день раскопок Симба так устал, что уже не мог двигаться. Тупая ноющая боль в мышцах поселилась в нём с того самого момента, как чёрная женщина разломала его экзоскелет. Теперь к ней добавилась острая боль в ссаженных ладонях.