– Лэвка! – заворковал уже Алдар. – Ай ты мой хорошый! А кто такой хорошый?
– Подло, – оценил командир, услышав отдалённое ответное гуление.
Симбионт прятался под любимым брезентом. Мальчишка рвался у него из рук и недоумённо ревел, что не пускают играть.
– Вот не дурак ли ты? – спросил Глеб контуженного. – И хоронишься всегда в одном и том же месте, и мелкого с собой вечно тащишь. Он же тебя выдаёт каждый раз.
– Защитить братик, – с гордостью сказала Умама.
– Защитничек, – проворчал Глеб. – Как его выковыривать? Алдар? Он же не будет сидеть, пока ты на него провода цепляешь.
– Какые провода, – фыркнул связист. – Это новая модель. Наши разработки до сых пор вэдут. Избранный хорошо, но план B всэгда должен быт.
Он щёлкнул включателем, поцокал языком и набрал что-то на панели. Посмотрел на контуженного, покачал головой. Стёр, набрал снова. Посмотрел на Глеба, потом на напряжённую Умаму.
– Поздороваться! – прошипела женщина. – Сказать, что мы не враг!
– Так он и поверил, – хмыкнул Глеб.
– Может, повэрит, – возразил Алдар. – Вряд ли симбыонты умэют врат.
***
Сигнал прилетел из ниоткуда. R-12 вздрогнул и чуть не выронил зародыша.
– Дать мне, – Умама аккуратно освободила его руки. – Не бояться. Мы – брат.
Словно не слыша её, Симба шагнул к источнику вожделённого сигнала. Странного, исковерканного, но всё равно понятного. В глазах у него впервые появилось осмысленное выражение.
– Задёргался, чёрт, – недовольно вставил Глеб, за что получил полный ярости взгляд разведчицы. – Алдар, что ты ему сказал?
– Нычего пока, – связист почесал бровь. – Запрос дал. Не думал, что он отвэтыт. Так…
– А он что, отвечает?! И ты понимаешь?
– Дэ. Говорыт, его зовут R-12. Солдат обычный. Нычего особэнного.
– Сказать, его звать Симба! – недовольно вклинилась Умама, покачивая Лёвку. – Он теперь мы!
Контуженный медленно повернулся к чёрной женщине. И взглянул на неё так, как будто видел впервые. Этот взгляд по-прежнему не выражал никаких эмоций. Но он был осмысленный. Почти… человеческий.
– Давай-ка по порядку, – Глеб оттеснил Умаму, взял солдата за плечо и подвёл ближе к Алдару. – Так, родной. Во-первых, назови свою миссию…
Когда они закончили, над пустыней уже поднялись звёзды. Глеб стоял под ними, закинув голову, и люто хотел курить.
Симбионт действительно не умел врать, и выдал им всё. Как умирал три дня под завалами, боясь пошевелиться. Как тащился с младенцем по пустыне, пытаясь его сберечь. Как хотел пить. И как ему было больно, когда Умама разбила ему лицо. И как страшно, что Лёвка останется без него. Как он тщетно пытался выстроить коммуникацию, но не понимал их сигналы. И как рад, что наконец-то они его слышат. И что его пугают видения, которые приходят по ночам, когда он закрывает глаза, но не происходят на самом деле. И что он очень устал, и вокруг столько шума, света, всего твёрдого, острого, горячего, и боль, боль, боль. Они же вернут его к своим, правда? Умама главная, её надо слушать. Глеба и Микайо – бояться. Майю – избегать, потому что непредсказуема. Алдар – спасибо, спасибо, ты меня слышишь! У него миссия, он должен навести Порядок. И тогда… на вопрос, что тогда, симбионт завис, растерянно моргая. Тогда будет Порядок.
– Тогда не будет ничего, – жёстко ответил ему Глеб. – Вообще ничего.
Машина не была злой. Она делала то, для чего её создали – уничтожала людей. И неважно, что все они давно объединились, что среди них не было больше врагов. Война всё равно шла, и Машина успешно выполняла свою миссию. Человеческий интеллект породил мощь, которую не смог преодолеть, а эта мощь создала причудливый извращённый гибрид – симбионта.
Глеб не считал их за людей. Никто не считал. И они сами себя не считали. Пустые оболочки, биомасса – не более. А оказалось, им может быть больно. Им может быть страшно. Внутри каждого экзоскелета – потерянный ребёнок, такой же, как Лёвка. Такой же, каким был маленький Глебка. Только у Глебки ещё был шанс, а у этих… Глеб в жизни не убивал людей. Уже два поколения люди не убивали людей. То есть, это они так думали.
– Ты чэго, командыр? – подошедший Алдар задрал лицо к небу. Его подобные мысли не одолевали.
– Как он там?
– Спыт. Устал, – связист покачал головой. – Это прорыв. Он – недостающее звэно. Шанс для всэх. Идэальный коммуныкатор.